Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Она стояла на краю величественного города слов, тянущегося вдаль по обе стороны от нее, словно два берега, разделенные фигурными балюстрадами. Со второго яруса библиотеки открывался вид на центральный неф, из которого росли три двухэтажные колонны, обшитые книжными полками с приставленными к ним лестницами. Под вторым ярусом ряды шкафов расходились в стороны, вплоть до дальнего края библиотеки, где находилась закрытая секция и архивные бумаги.

Спустившись по одной из боковых лестниц, Оника сразу заметила господина Шарафа, сидящего за широким столом лицом ко всем входящим через дверь первого яруса.

Здесь пахло старой бумагой, деревом и запустением. Свет прорывался сквозь стрельчатые окна, смешивался с тусклым дневным мерцанием светлячковых ламп.

Нехотя отложив занимавшую его книгу, старик принялся энергично есть. Он скоро закончил со своей трапезой, утерся платком и вернулся к своему занятию, за все время так и не обратив на горничную ни малейшего внимания. Относя на кухню пустые тарелки, Оника гадала, как лучше потратить оставшееся до ужина время.

Старик возвращался поздно, а если она продолжит болтаться в его покоях, расспросов не избежать.

На втором этаже было разбито несколько зимних садов, на сладкий запах которых слетались свободные от забот жители дворца. Горничные, чашники, повара и менестрели проводили среди бурлящих зеленью крошечных аллеек большую часть свободного времени: сочиняли стихи, вышивали и сплетничали обо всем подряд. Вход в эту обитель жизнерадостности и достатка был закрыт прислуге, относившейся к «чернышам», точно так же, как и высшему сословию слуг – в сады господ этажом выше.

Что, впрочем, не мешало последним посещать и те и другие.

На окраине одного из таких зимних садов, находившегося ближе остальных к комнате горничных, Зоревар и поджидал Рони, хорошо осведомленный о ее распорядке дня и порядком уставший от не затихающих сплетен прислуги. Церковнику начинало казаться, что нападение неизвестных тварей и сыплющиеся одно за другим донесения о разоренных селениях волнуют всего несколько человек.

Люди боятся выходить на улицу и молятся Небесам, чтобы их дом не разгромил взявшийся из ниоткуда зверь, но во дворце Берилона все только и заняты, что обсуждением решения Всевидящей Матери оставить среди слуг укротителя стихий!

От приступа раздражения Зоревара отвлек объект его ожиданий. Суматошно проверив содержимое кармана, церковник позвал горничную.