Симон Громов и замок Тартан

- Совершенно и абсолютно неизвестно! Уж не думаете ли вы, молодой человек, что мы можем знать какие последствия могут быть, от такого плотного контакта с демонами?! - Симон едва заметно поморщился, ректор немного странно строил свои фразы и прямо-таки пылал, не совсем своевременным позитивом - Вставайте-вставайте, Симон и держитесь поближе! Все же ваша попытка разрушить заклинание такой мощности, и сложности была удивительно своевременна и максимально наивна! Но при этом поразительно успешна!

У мальчика едва ли не пошел дым из ушей, мозг напряженно пытался понять его сейчас похвалили или отругали? Хорошо что раньше ему практически не приходилось общаться с ректором столь долго и близко, а не то можно же и заразиться такой богатой оборотами, но малоинформативной речью.

Он встав рядом с ректором, осторожно огляделся. Помещение явно изменилось, при чем далеко не в лучшую сторону. Редкие, бездымные факела исчезли во мраке, стены вообще можно было разглядеть с явным трудом. Все вокруг словно бы тонуло во мраке, который словно материальный скапливался по углам, плыл вдоль стен притворяясь, невесть откуда взявшимся туманом.

Симон замотал головой прогоняя наваждение, чем дольше он всматривался во мрак, тем больше видел там неясные формы и силуэты, отблески чьих то глаз и оскаленные клыки.

- Пентаграмма хоть и ослабленно, но сработала - подошел Гювери, ведя за собой пленника - пропустив в наш мир, частичку своего, первородного хаоса. Не стоит тут задерживаться!

Да уж раздраженно подумал мальчик, от Гювери похвалы не дождешься, иди задержи главного злодея! Задержал?! Ну теперь спасай всех и на последних волевых, пентаграмму сотри! Стер?! Хорошо, пойдем дальше!

Ректор поднял свой посох повыше озаряя идущим из его вершины светом все вокруг.

Тени на грани стен тут же исчезли, перед глазами снова были самые обычные, каменные стены замка. Но тут же появилось неприятное чувство, будто кто-то злобно смотрит тебе в спину. Симону чудилось что едва он отворачивается, как со спины к нему тут же тянется, что-то злобное и чуждое, путь к такой близкой двери из подземелья тянулся невыносимо долго.

Когда позади с грохотом захлопнулась дверь, мальчик со вздохом облегчения прижался спиной к прохладной стене. Десятиметровый путь дался неожиданно тяжело, спина взмокла, а чувство страха заставляло по привычке крутить головой во все стороны. Ректор Эйренгейт, не теряя времени начал чертить что-то на двери.