Симон Громов и замок Тартан

- Не высовывайся, защита долго не продержится! - Гювери указал на затейливый рисунок, посередине столика - Положи на него руки и выдай свой максимум магии, мне нужно немного времени!

- Вы сможете с ними справиться? - мальчик положил руку на стол и хотя и боялся, что у него ни чего не выйдет, магия сама словно река, которую перестала сдерживать плотина, ринулась из него.

Карета дернувшись, резко ускорилась все набирая, и набирая скорость, а Гювери похоже найдя то что искал, раздавил в руке небольшую, стеклянную ампулу.

Он тут же выставил свою руку в окно и через мгновение за каретой струился широкой, сплошной стеной дым.

- Это задержит их ненадолго - расправив на коленях платок, с вышитыми по всей поверхности рунами, он начал напитывать его магией слегка касаясь в разных местах - и нет, я не смогу справиться с наемными магами, которые специализируются на убийстве других магах. В конце, то концов я артефактор, а не боевой маг!

Снаружи снова раздался вой, Симону показалось что теперь он прозвучал намного ближе.

Магистр оставив наконец то в покое платок, снова выставил руку в окно. Из его перстня посыпались серебристые птички, мгновенно расправляя крылья они с огромной скоростью разлетались в разные стороны. Но враг не спал, тут же из дыма посыпались темные заряды, вроде того что едва не погубил Симона, они сбивали птиц не давая им отлететь от кареты. Одна из птиц оказалась более хитрая или удачливая, пролетев под каретой, она вынырнула перед мордами лошадей, и тут же серебристой молнией умчалась вперед.

- Ну что же, а теперь начнем веселиться!

Со слегка безумной улыбкой Гювери вышвырнул свой платок из карты. Прошло мгновение, еще одно и Симон оторвав руку от стола в тщетной попытки прикрыться. Позади вспыхнул пожар, нет даже не пожар, ощущения были такими словно позади карет ненадолго вспыхнуло рукотворное солнце, нестерпимый жар заставил Симона зашипеть от боли, ему казалось что вся его кожа горит.

- Кажется это им не совсем понравилось!

Позади слышался вой наполненный болью и страданием, а Гювери уже положив свою руку на то место где только что лежала рука мальчика, снова разгонял начавшую притормаживать карету.

Симон успел помазать свое лицо и руки, которые пекли словно обгоревшие на сильном солнце, зеленой, неприятно пахнущей мазью, которую с усмешкой вручил ему магистр. Неизвестно сколько успела проехать стремительно летящая карета, но пожар виден был до сих пор, пламя вздымалось выше стоящих неподалеку деревьев.