Симон Громов и замок Тартан

- Где-то рядом был демон, они не любят электричество. Поэтому на любой барже или корабле, всегда есть маг ладящий с этой стихией.

Симон постоянно забывал, что практически все вокруг маги, ходящий в железной маске, вечно пьяный и кажется слегка пришибленный на голову капитан, совсем не выглядел магом.

- А почему, он в маске ходит - отчего-то шепотом спросил Симон.

- Хм, ну некоторые верят, что железо отпугивает демонов, или как минимум не дает им влиять на их мозг.

- А демоны могут контролировать разум? - удивлению мальчика не было границ, те демоны, что он встречал до этого, были просто злобными монстрами.

- А кто его знает?! - как то беззаботно, что ни как с ним не вязалось, пожал плечами магистр и скрылся в своей палатке.

Дни тянулись дальше. Изредка, давая хоть какое-то развлечение, баржа причаливала у небольших поселений, принимая на борт еще людей. Как успел узнать Симон, люди не любили селиться у края мира, считая что демонам так будет легче добраться до них.

От того они встречали лишь небольшие поселки, живущие тем что давали приют ждущим возможности перебраться сквозь мрак.

Наибольшее потрясение для мальчика вызвал день, когда он выбравшись на баржу, вдруг осознал что вокруг лишь непроглядная, чужеродная тьма, в которой не было места, ни звукам, не тем более свету. Люди вокруг сидели пришибленные и молчаливые, все старались двигаться неспешно, аккуратно дабы не создавать лишнего шума, наверное все тут, кроме Симона осознавали опасность такого путешествия.

Хотя пожалуй даже тут нашлось что-то хорошее, мальчика некто не отвлекал, не было рядом вездесущего Харузо, не было домашних заданий и уроков. Потому все свое свободное время, изнывающий от скуки Симон посвятил оттачиванию своего заклинания. Палатка практически не пропускала звуков, и от того к концу недели во мраке, он с удовлетворением осознал, что может довольно быстро и четко создать заклинание и узел Доротова.

Но опробовать заклинание полностью, он не спел.

Внезапно на тихой, проделавший весь путь, едва ли не абсолютной тишине барже, раздались радостные, порой даже восторженные крики. Перед собравшимися у одной из сторон, баржи и едва не проломившими хлипкую ограду людьми, предстал сияющий всеми цветами огромный остров-гора.

- Париж - с любовью произнес, подошедший сзади Гювери.

Симон ни как не ожидавший, такого названия у острова усеянного тысячами построек.