Мир испытывает героя

Он понял, что остался один на один с этим миром, минуя вечно занятое собой общество. Оно бурлило, металось, пытаясь понять, что же ему всё таки надо, но, не сдюжив это сделать, оно продолжало метаться ещё сильней, пожирая жизни своих людей. Заполняя их хаосом. Оно всегда внушало страх перед одиночеством, по тому, что если оно исчезнет, то хаос может исчезнуть.

Эдик понял, что тогда в пустыне он был свободен от чужих мнений. Ему не нужно было пытаться выглядеть так, как это хотят другие, убивать своё время вместе с ними.

И лишь для того, чтобы понять, что каждый бесконечно боится остаться вне общества. Остаться с самим собой.

За такими мыслями Эдик помылся и, вытершись пушистым полотенцем, сел на деревянную скамейку и начал одеваться.

«Глупо хоронить мою силу. Если она может вознести меня на высоты, то надо это использовать. Новому мне есть, что сказать миру!»

Одевшись, он пошёл обедать. В столовой на этот раз добавился ещё и Тиммелин. Из-за него жрецу пришлось пропустить трапезу, поскольку он не был уверен в надёжности бывшего оруженосца.

— Как вам спалось, сир? — спросил юноша, вставая из-за стола.

— Очень хорошо! — кивнул Эдик, садясь. — А как твои дела?

— Прекрасно! — он тоже сел.

— Я слышал, капитан Литл де Гер при смерти.

— Да, — посмотрел на Эдика Тиммелин. — А что?

— Принеси его на носилках сюда, я попытаюсь его вылечить, — улыбнулся Эдик.

— Хорошо! — кивнул тот, хотя было видно, что для него эта затея так себе.

— Лишний боец никогда не помешает, — кивнул Эдик, обедая.

— Вы уже уничтожили «Чёрную землю»?

— Ещё нет, только разбойников и совсем немного, — бросил Эдик.

После обеда в демоническом доспехе он пошёл по городу. Из особняка узкая улица вела его к замку. Сворачивая между домами в нужных местах, он пошёл к воротам.

— Слава герою Юхо! — слышалось ему вслед. А Эдик чувствовал ответственность и важность своего существования.

Эти выкрики, отношение общества к нему, уважение… — всё было на самом деле лишь костылями, которые щедро давало ему местное общество, чтобы он не уронил геройское достоинство.

И он сам начинал верить, что он самоотверженный герой, только потому, что в это верили все вокруг него. Да и умом он понимал, что герой Юхо не может напиться до состояния свиньи и валяться в канаве, ругаться с торговцем из-за мелочи или оттрахать всех шлюх в борделе бесплатно. Впрочем, на последнее общество могло посмотреть сквозь пальцы, в конце концов, герой тоже человек.