Пламя Огнедола

Две подвесные кровати, застеленные ворсистыми пледами, устроились друг напротив друга. У двери стоял комод с букетом сухих трав в широкой вазе.

Лимус клацнул выключателем, но перегоревшая лампочка только глухо щелкнула, оставив уличные фонари единственным источником света.

— Что за несправедливость? — в сердцах воззвал он, заставив Кирая вздрогнуть. — Почему бесценный дар покорять девичьи сердца достался такому балбесу, как ты?

— Что? О чем ты? Ты о Даре?

— Я и говорю — балбес, — Лимус фыркнул.

— Вино тебе вредит.

Кирай прошел к одной из кроватей и опустил рюкзак на изображенных на пледе птиц, что порхали среди изумрудных ветвей.

— Я трезвее трезвенника, друг мой. И уж кто-кто, а я разбираюсь в девичьих взглядах.

— Да с чего ты взял? Она мне и слова не сказала!

— Взгляды, балда, взгляды! Чувствуешь разницу? — Лимус наигранно вздохнул. — Конечно же нет. И что их только привлекает?

— Может, то, что я не гадаю с утра до ночи, как залезть им под юбку? — раздраженно бросил Кирай.

Усмехнувшись, маг вышел за дверь. Избавившись от пропахшей нервным Этварком рубахи и смыв с себя дорожную грязь, он вернулся в посвежевшую комнату — из открытого Кираем окна лилась благостная прохлада, растекалась по полу щекочущими стопы сквозняками. Расправленная кровать манила белизной простыней.

Мысли лезли в голову Кирая отарой блеющих овец, не давая ни минуты покоя. Не предвещавший ничего, кроме встречи с матерью, вечер превратился в бесконечную спираль кружащих голову событий. После перелета из Этварка в Шахтерск, золотых искр в шахте и встречи с неизвестной науке тварью, завершившее вечер знакомство с родней Дары, исполненное безмятежностью, выглядело дико.

Поймав себя на мысли, что сейчас он не отказался бы от умиротворяющего воздействия Гериала, Кирай решил изменить принятое сгоряча решение не разговаривать с Лимусом.

— Спишь? — спросил он, перевернувшись на другой бок, лицом к магу.

— Уснешь тут, когда ты в самую душу плюнул, — голос лежащего на спине и глядящего в потолок Лимуса был полон трагичности, но его губы улыбались.

— Извини. Но ты сам начал, — Кирай поерзал на кровати. Подушка пахла лавандой. — По поводу Дары: ты сказал, что она не общается с семьей.