Пламя Огнедола

Я доверял тебе, поверил в искренность твоих намерений, но разве могу я и дальше тебе верить, ведь ты пытался убить одного из нас.

— Не собирался я никого убивать, только проучить, — вскинулся парень, подняв на Береста взгляд. — Почему я должен вести себя, будто предатель, страшащийся изгнания, когда Нефра очерняет мою связь со Светочем? Почему я должен молча сносить оскорбления? Я тоже принадлежу к семье Лона! Пускай я человек, но Светоч принимает всех, вы сами это говорили!

Райз раскраснелся и шумно дышал, сжимая кулаки с разбитыми костяшками.

— Мое чудесное светозарное дитя, — Берест улыбнулся и, потянув Райза за руку, усадил на колено. Медвежьи ладони накрыли кисти парня, согревая их исцеляющим прикосновением Светоча.

Глава 2. Егерь

Наше время, май 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Зажатый снаружи в строгие рамки архитектуры Безвременья, внутри бар навевал мысли о давно прошедших годах, когда дороги раскисали от малейшего дождя, а люди передвигались на телегах.

Даже в обычный день бар «Золотой берет» не мог похвастаться обилием гостей: то ли их отпугивали висящие на стенах экземпляры оружия Битвы Искупления, то ли цены в меню. А сегодня, когда все старались держаться поближе к центральной площади, чтобы не пропустить шоу четырех стихий, заведение и вовсе пустовало.

— Почему мы раньше сюда не заходили? — Кираю пришлась по душе царящая внутри атмосфера, в которой мог найти тихое прибежище всякий мальчишка, с детства привыкший избегать лишнего внимания.

— Подобные места разорят послушника за один вечер, да и Гериал не любит, когда работу смешивают с личным, — Лимус занял столик прямо под лампой, проигнорировав печальный взгляд церковника, которым тот проводил расположенные в полумраке места.

— Гериал?

Имя показалось знакомым и, пытаясь вспомнить, где он его слышал, Кирай заметил еще двоих посетителей, ужинающих фаршированной уткой в углу у входа. Крупнотелый мужчина с пятидневной щетиной и широкими бровями всем своим видом советовал поразглядывать кого-нибудь другого, пусть даже сидящую за тем же столиком женщину с рублеными чертами лица, чьи волосы были обриты с левой стороны и коротко острижены с правой.