Аспирра: таланты Мудреца

Видело Мирное Небо, Кальд не хотел, чтобы все так резко обрывалось. Ведь Велемир всегда был к нему благосклонен. Даже узнав о его тайне, не отвернулся от северянина, а начал оберегать его секрет. Но в конце концов оказывается, что каждый человек предан. Кому-то или кем-то.

— Не думал я, что ты осмелишься пойти на это, щенок, — прохрипел Велемир, выпрямившись в полный рост возле борта.

На удивление быстро он совладал с собой, и теперь его лицо не выражало ничего, кроме смирения и печали. Его взгляд метался с помощника на команду, молчаливо застывшую внизу, — мужчина понимал, что ждет его дальше.

Северянин водрузил на свою голову капитанскую треуголку, зажав дымящуюся самокрутку в зубах.

— Мне действительно жаль, — кивнул Кальд, не зная, насколько на самом деле была искренна его жалость. — Жизнь твою я забирать не стану, так как ты однажды спас мою, но и на «Аспирре» ты никому больше не нужен. — На миг северянин помедлил, пытаясь понять, какие мысли мечутся в темных южных глазах бывшего друга.

— Если увидимся в следующий раз, мы будем врагами, — нахмурился Велемир. — Но запомни мои слова: долго ты здесь капитаном не пробудешь. Зная твое умение наживать врагов и попадать в истории, рано или поздно удача обойдет тебя стороной.

— Я не верю в удачу, — улыбнулся Кальд. — А веришь ли ты в нее?

И, навалившись всем телом, выкинул Велемира за борт.

***

Мой гнев был постоянен. Но это не та рвущаяся наружу неуправляемая сила, бьющая через край в моменты опасности. Это — пламя очага, способного согреть душу изнутри, даже когда снаружи очень холодно. Но стоит кому-то нарушить мое душевное спокойствие, как этот очаг превращается в неудержимую стихию. Мне не нравилось, когда я начинала злиться — от этого злость становилась лишь сильнее. Ну а если добавить раздражение от ожидания чего-то неизбежного, я вполне себе могла сыграть роль бочки с порохом, вроде одной из тех, что мы везли с Ишалы.

— Выродки гребаные! — рявкнула я, не в силах совладать с собой, и снова принялась усердно колошматить по решетке дырявой железной кружкой — шум поднимался такой, что я своих мыслей не слышала, не говоря про Ранко, что сидел в дальнем углу нашей клетки.

Он, как всегда, улыбался, наблюдая за мной, расслабленно привалившись спиной к железным прутьям.