Аспирра: таланты Мудреца

Кальд молча стер кровь с лица тыльной стороной ладони. Берген улыбался, а остальная команда «Аспирры», точнее, те жалкие крохи, что от нее остались, судя по перекошенным лицам, не могли поверить, что увидят сегодняшний закат.

— Нет. — Мелькихор повернулся ко мне спиной. — Он тебе не понадобится.

***

Так всегда и бывает: союзников находишь там, где не ждешь.

Первым делом, закончив переговоры с Кальдом и высвободив «Аспирру» из абордажных когтей брига, капитан «Барракуды» привел меня в свою каюту — крошечную по сравнению с покоями бывшего капитана Велемира.

Интересно, выжил ли он после изгнания или утонул?

Тут пахло жжеными благовониями, скисшей брагой и сыростью. На крюках болтались какие-то мешки и кульки, на стенах красовались ножи, рапиры и сабли, развешенные по размеру. Сбоку — кровать, столь же унылая, как у меня в Кайшене, несвежая, но аккуратно заправленная, а возле окон-бойниц, через которые вечерний свет просеивался тусклыми пятнами, стоял широкий стол.

Свитки аккуратно лежали в одной стопке, журналы и карты — в другой. Видимо, новообретенный дядя Сэйдан очень любил порядок и не очень жаловал гостей.

Он молча сел за стол, посадив меня напротив, и какое-то время отстраненно рассматривал жутко холодным взглядом, который любого будто бы может превратить в камень — в его присутствии дышать было страшно, не то что шевелиться. Трухлявый табурет подо мной скрипел и раскачивался так, будто сейчас развалится. И скрип этот казался неуместным и громким, как и ворчание голодного желудка, который не упустил шанса дать о себе знать.

«Как же неловко», — мысленно сокрушалась я.

Давно, в годы, когда Мирное Небо было светлым и радужным, а Кайшен не казался толстой кишкой всего Стармора, я задалась целью еще хоть раз повидаться с отцом. По крайней мере, представляла себе, как отправлюсь в путешествие на проходящем мимо судне, как найду его и что скажу. Сотни раз, когда было особенно одиноко, перед сном я куталась в одеяло и прокручивала в голове все возможные диалоги и вариации на тему, как могла пройти эта судьбоносная встреча.

И сейчас, пусть сидя перед его родным братом, черствым и молчаливым, я не могла выдавить из себя и звука — попросту не знала, что ему сказать. Долгие годы я мечтала найти семью, ту ее часть, которой меня лишили, и вот нашла. И что теперь?

Отца я не помнила, как ни старалась. Ни лица, ни голоса, ни того, как он выглядел.