Аспирра: таланты Мудреца

Я могла поспорить, что он чуть не выпалил какую-то похабщину, и потому захихикала.

Когда фляга попала ко мне в руки, я с восторгом отметила, что такой вкусной воды я не пила отродясь.

— Когда-нибудь я обязательно тебя познакомлю с дедом, — мечтательно произнес Сэйдан, глядя в небо — первые звезды замерцали на угасающем небесном полотне, а полумесяц, раздувающийся все больше и больше, стал напоминать надкусанный ломоть сыра. — И тогда ты поймешь, Йерра, что его флот в северных краях называют алым не только из-за цвета парусов.

***

Армерейн — первый город провинции Шорм, встречающийся на пути после границ Ничейных земель, оказался вонючим и тесным лабиринтом из трехэтажных каменных домов, унылых полуразвалившихся лачуг и гнилых деревянных лавок, громоздившихся одна на другую.

Последние несколько дней Мирное Небо изливалось дождем, и оттого дороги размесило в грязь. «Размесило», думал Кормарк, очень подходящее слово для его душевного состояния, что потеряло всякое «состояние» и теперь тягучей жижей обволакивало его коконом, в котором мысли водили хороводы, повторяясь одна за другой.

Кормарк не умел отпускать — с легкостью отпускал лишь то, что ненавидел. Но как отпустить то, что любишь, даже если этого больше нет? Он не знал.

До сих пор, засыпая под холодным небом среди старморских стражей, он чувствовал тепло ее щеки на своей коже, мягкой и шелковистой по сравнению с его. Чувствовал ее запах и слышал голос, до сих пор гуляющий эхом на задворках его сознания.

Такой родной, что казалось, никто больше его не заменит.

Алиша знала о нем все. Даже больше, чем Гунн, первый друг, найденный за пределами крепостных стен старморской обители. Она слушала его истории часами напролет, и Кормарк помнил, как блестели ее глаза в свете костра. Она знала к нему подход: могла унять гнев, когда не мог никто, и могла сделать так, чтобы Кормарк верил в свои силы.

Но все изменилось — ему даже верить в себя теперь не хотелось.

День за днем он плелся под дождем по грязи на Скейере следом за каретой матери, а за ним — целый королевский эскорт, молчаливый и бездушный, как и все остальное, что его окружало.

Шейма, закутанная в чью-то кожаную куртку, несколько раз пыталась поговорить с Бритсом, подъезжая к нему на лошади, но Мар-Лез всегда останавливал ее, говоря, что она ему ничем помочь не сможет. Разве что он сам справится со своей бедой.