Аспирра: таланты Мудреца

Но хотел ли Кормарк с ней справляться?

— Знаю, сейчас это не лучшее утешение, — однажды заговорил с ним Мар-Лез, накинув на голову капюшон нового дорожного плаща, пока копыта лошадей месили дорожную грязь, направляясь невесть куда. — Но за нами следят который день подряд.

— Кто? — без интереса отозвался Кормарк, путая свои грезы с явью.

Последние несколько дней Бритс почти не спал, а если ему и удавалось провалиться в полудрему, то потом он подолгу не мог понять, где находится. Сновидения с Алишей были куда предпочтительнее, но жестокая реальность постоянно выдергивала его из мира сновидений, словно напоминая, что Кормарку нужно двигаться дальше.

— Один человек, верхом на лошади, — понизил голос Мар-Лез. — Лица его не разглядеть.

— И что с того?

— Не думал ли ты, что разбойников, убивших Алишу, подкупили?

— Не знаю. — Кормарк и правда сейчас ничего не знал. И думать об этом не хотел.

— Возможно, есть повод напрячься и поразмыслить, — насупился Мар-Лез. — Возможно, ты еще сможешь отыграться сполна, если этот человек был причастен к нападению.

Но Бритс не хотел «отыгрываться» и не хотел мстить. Он лишь хотел, чтобы ему вернули Алишу. Живую и желанную, а не тот остывший труп, который он обнимал на прощание.

Быть может, у нее были изъяны. Быть может, она не была идеальной для него. Но он не хотел, чтобы Алиша была идеальна. Он лишь желал, чтобы она была рядом с ним.

Была. И больше не было.

На улицы Армерейна, стоило только королевскому эскорту въехать за крепостные стены, высыпали люди, позабыв про дождь и слякоть: все хотели поглядеть на карету и королевских солдат.

Поднялся шум и взволнованное блеяние, сквозь который глухо продирались ликующие возгласы. И если появление королевской особы разбудило в людях чувство радости, то в Кормарке столпотворение зевак лишь порождало головную боль. Глядя на них: на женщин, мужчин, стариков и детей с пустыми глазами и бездумными улыбками, — он понимал, что ему больше незачем кому-то что-то о себе рассказывать и незачем открываться.

Зачем, если все это он уже когда-то рассказывал Алише, сидя у костра?

И он, захотев сделать что-нибудь эдакое, стянул с головы капюшон, что вымок от дождя насквозь, и его уродство никому не пришлось по нраву: люди заохали и стали шарахаться от дороги, пропуская карету вперед.

«Пускай смотрят, пускай, — мрачно думал про себя Кормарк, не меняясь в лице. — Пускай смотрят на урода, могущественного повелителя огненной стихии, чей предел мечтаний — это мертвая девчонка».