Аспирра: таланты Мудреца

Это ощущение было знакомо северянину по охоте, когда остаешься с хищником один на один и не знаешь, с какой стороны зверь накинется на тебя и попытается впиться зубами в глотку. Эта тревога растеклась по дорогам возле Дажедры, заползла в дом и окутала маяк, а следом за ней ступал пока еще невидимый, но уже ощущаемый страх. Но помимо этих двух новых спутников Аскеля преследовал еще кое-кто. Он готов был поклясться, что с утра, когда он шел на лесопилку, за его спиной слышался едва уловимый шорох плаща.

— Может, окурки с торгового тракта ветром принесло? — предположил Аскель, стараясь успокоить скорее Кейпу, чем себя.

— Может, — бесстрастным тоном согласилась она. — А еще куда-то делась целая миска с вяленым мясом, которое я сделала с утра. Ты случаем днем домой не возвращался?

— Возвращался, — соврал Аскель, медленно оглядывая окна, за которыми таилась кромешная тьма. Ночной ветер закачал скрипучие ставни.

— А миска где?

— Оставил на лесопилке, — почти не раздумывая, ответил он.

— Мм…

Расческа продолжала скользить по гладким волосам.

Вверх-вниз, вверх-вниз, прохаживаясь по и без того ухоженным локонам. Только приблизившись, Аскель узнал посеребренный орнамент — эту расческу он подарил Кейпе на первую годовщину свадьбы, когда она вновь начала вспоминать про бывшего мужа. Ручка была с секретом и при желании вынималась, превращаясь в крохотный, но острый нож.

Слушая завывания порывистого ветра, пролетающего над крышей, Аскель медленно, скрипя половицами, подошел к жене и приобнял за плечи, после чего поцеловал в макушку, вдыхая давно знакомый аромат ее волос.

От них, как всегда, пахло душистым травяным мылом.

— Прости меня, — прошептал он.

Тонкая рука Кейпы с расческой замерла на полпути. Не моргая, она уставилась на Аскеля через отражение в зеркале. В безжизненном взгляде блекло сверкнуло непонимание, будто она ослышалась. Недоверие. Потрескавшиеся губы чуть дрогнули.

— Прости меня, — повторил мужчина.

— Я… — Рука безвольно опустилась.

— Я виноват, — признался Аскель, сильнее прижав к себе Кейпу.

Зажмурил глаза, то ли от стыда, то ли от страха. От ее запаха мутило рассудок: от волос пахло мылом, а от кожи — апельсиновым маслом. — Я хочу все исправить. Если ты все еще можешь меня простить. Я наговорил глупостей. Сгоряча. Пьяный. Я не должен был этого делать. Я ведь обещал… Обещал защищать тебя от всех бед. Стать твоим щитом. И я им буду.

— Аскель…

— Давай начнем все сначала, — перебил он ее.