Аспирра: таланты Мудреца

Дядя отстранился от меня и приобнял старика, чуть к нему наклонившись. С неприязнью или со страхом? Сходство между ними явно угадывалось, и дело было отнюдь не в скукоженных от времени лицах.

На приветствие капитан «Барракуды» ничего не ответил, но старика это не обеспокоило.

— А это еще кто? — Он взглядом заставил меня безропотно, как ягненка, подойти и встать рядом.

— Хочу тебе представить Йерру Мелькихор, отец. — Дядя Сэйдан при встрече с родственником ничуть не изменился, только черты лица стали жестче. — Дочь Гвара, мою племянницу и твою внучку.

Фельдсвар Мелькихор в представлении не нуждался. Неуклюже, но я все-таки исполнила реверанс.

Старик поймал мой взгляд, и мне показалось, что в сумасшедшем блеске впалых глаз не было ничего похожего на милосердие. По рассказам дяди, этот человек говорил мало, но побеждал во многих сражениях, был жесток и неподатлив, десятилетиями наращивая влияние в Нармовом море. И если часть Серого моря принадлежала Стармору и королеве Кантадоре, то Нармово — Фельдсвару Мелькихору, пусть и неофициально.

— Ну наконец-таки хоть кто-то из вас, оболтусов, сделал что-то стоящее в этой жизни! — внезапно обрадовался дед и стиснул меня в крепких объятьях. От старческого душка не спасли даже запахи лаванды и крепкого табака.

— Я тоже очень рада. — Хотя поначалу непонятно, рад ли ты, обретая новых родственников, или нет.

— Подходи, подходи поближе! — затараторил седовласый мужчина, схватив меня за руку. — Это — Реннруш, твоя тетя. — Он показал мне женщину в алом платье, и мы с ней обменялись легкими кивками; ее лицо оставалось скрыто за черной вуалью.

— Это твой дядя Герентей и его сыновья, Кьярваль и Викар. — Он указал мне на трех недружелюбных мужланов, и я так и не смогла определиться, у кого из них самая бандитская и суровая рожа. — А это, — старик показал на светловолосого юнца, — твой двоюродный брат Орм.

Мальчишке, судя по виду, было не больше девятнадцати лет. Растрепанные волосы цвета пшена, впалые щеки, а во взгляде светлых глаз читалось, что он уже повидал все ужасы жизни и в море, и на земле.

Пока мы с Ормом молча обменивались рукопожатием, дама в красном подошла к дяде Сэйдану и, чуть одернув вуаль, чмокнула его в щеку.

— Здороваться не в твоем стиле, братец? — тихо усмехнулась она, прошептав у него над самым ухом. Одна половина лица улыбалась, вторая — сплошной ожог, где губы способны были лишь исказиться кривой ухмылкой. — Мы уже начинали подозревать, что больше не увидим тебя, как и Гвара.