Целитель. Чужая война

Тварь ещё не сдохла – разинула клюв, ноги подрагивают, но уцелевший глаз уже остекленел. Робин Гуд просто… Целился бы, ни за что бы не попал. За спиной затрещали ветки, я обернулся с ужасом осознавая, что из оружия у меня только разряженный самострел, но тревога оказалась напрасной – из кустов выбрался Льёт, окровавленный и без лука, с правой рукой, висящей как плеть.

—Живой?

—Лук сломал и плечо вывихнул, — простонал пацан. — Надо вправить.

Я вправлять конечности не умею. Тут нужен кто-то поопытнее. Обернулся к Йоргу, но тот уже убежал, с рогатиной наперевес, к последней живой птице, которая настойчиво рвалась к возу Ульвара.

Пятеро охранников пытались удержать её на расстоянии, в то время как сам старик и ещё один воин из охраны забрасывали тварь стрелами. Эидис не видно, старосты с бездушным, кстати, тоже.

—Посиди, пока.

Первым делом доковылял до перевёрнутой набок телеги, отыскал мешок с болтами, кряхтя от боли, перезарядил самострел. Когда распрямился птицу уже прикончили.

Охранники, ощетинившись копьями, окружили воз сборщика, заметил, что из-под воза выбралась пропылённая госпожа Эидис, ей тут же помогли подняться. Выглядела дочка лорда какой-то заторможенной, смотрела прямо перед собой, слабо реагируя на причитания суетившегося вокруг неё старика.

—Почтенный Ульвар, с вами всё в порядке?

—Не беспокойтесь, господин Алек, —сборщик обернулся на мгновение и снова захлопотал вокруг девицы.

Я похромал к Йоргу, тот задумчиво разглядывал убитую птицу.

—Льёт, руку вывихнул, когда падал. Надо вправить.

Бывший сотник ничего не ответил, только кивнул и зашагал к нашей телеге. Ну и хорошо. Я остановился, наконец, получив возможность внимательно рассмотреть того, кто на нас напал. Сама птица действительно огромная – ростом чуть ли не три метра, с длинной шеей, мощными ногами и клювом, острым, загнутым, как орла. Тяжёлая, с массивным туловищем, такая летать не сможет, да и нечем – крылья совсем маленькие. Зато, как видно, бегун отличный и когти на ногах, как крючки.

Когда вернулся к телеге, Йорг уже выпряг, оказавшуюся совершенно целой и невредимой лошадь. Вместе мы поставили телегу на колёса. Повезло что ни оглобли, ни оси не поломались. После этого гончар занялся сыном, а я принялся складывать внутрь пожитки, разлетевшиеся по всей дороге. Свой мешок отыскал в первую очередь, проверил, что всё на месте и уложил подальше от дыры в борте. Пролом удалось заставить большим ящиком.