Алмазный меч, деревянный меч

По условиям Эйарах и Н'дар вдвоем нападали на Императора; серолицый и впрямь оказался мастером, устоять против него было нелегко.

Они сражались долго. Солнце успело пробигься сквозь холодный утренний туман; привлеченные звоном мечей, на каменных скамьях появились первые зрители. Краем глаза Император успел заметить несколько одноцветных плащей в орденских ложах. Нет, не приближенные маги вроде Сежес или Гахлана; кто-то из орденских миссий, тоже чародеи высоких рангов.

Эйарах неожиданно охнул, схватившись за левое предплечье. Финтом обведя его клинок, меч Императора пробил доспех, оставив кровоточащий порез. По условиям игры Эйарах выходил из боя.

- Не печалься, мастер! - крикнул Император. Эйарах и в самом деле был хорошим бойцом. - Ты славно бился! Приходи сегодня на пир! И вспомни, в прошлый раз тебе удалось меня зацепить!

Эйарах осклабился и поклонился. К нему уже спешил служитель с холстом и целительными снадобьями.

- Продолжим, повелитель? - проскрипел Н'дар. Странно, воин с серым лицом казался совершенно свежим, словно и не было за спиной долгого перезвона мечей.

- Продолжим, мастер.

В одиночку Н'дар сражался даже лучше, чем рядом с Эйарахом. Мечи его вспарывали воздух с такой быстротой, что Императору поневоле приходилось уходить в глухую защиту; повелитель Мельина заметил, что такая техника скорее годится для кривых коротких сабель-кацаев, излюбленного оружия южных пиратов.

...А потом Император внезапно заметил, что начавшие было заполняться зеваками ступени амфитеатра вновь пусты, пусты и орденские ложи магов, да и сами стены вокруг как-то странно изменили цвет - с песчано-серого на красно-алый.

Однако черный камень в перстне оставался холодным.., даже слишком холодным.

- Защищайся, повелитель, - проскрежетало над самым ухом.

Великие силы, да что же это?

Мир вокруг стремительно терял четкость очертаний. Запоздало полыхнул предостерегающим жаром магический перстень.

Покушение, вот что это.

С серого лица врага каплями стекала расплавившаяся кожа, обнажая черные кости. Лопнули глаза, сверкнули бесчисленные грани фасет, словно у насекомого.