Алмазный меч, деревянный меч

Длинные многосуставчатые руки взмахнули мечами - Император сблокировал удар, сталь заскрежетала о сталь, полетели искры; его отбросило назад, и только теперь он понял, что его окружают уже не камни арены, пусть даже сменившие цвет; нет, они бились на ровной поляне посреди девственного леса, совершенно не похожего на привычную Императору чащу. Пальмы, вроде растущих на дальнем юге, только куда выше и пышнее. Полыхающие всеми цветами радуги цветы на темно-зеленых кустах. Над вершинами к самому небу взлетали изумительно-прекрасные шпили - кажется, из сказочного хрусталя, прозрачные, полные играющим в них живым солнцем.

А вокруг поляны стеной стояли Дану. Живые и здоровые, в великолепных своих Daemmuru, торжественных платьях, одинаковых и у мужчин и у женщин, сшитых из громадных острых треугольников, вершинами смотрящих в землю.

Темноволосые Дану весело смеялись.

"Этого не может быть, - подумал он. - Они давно истреблены. Это просто наваждение".

Новый выпад серой твари, что состояла теперь из лишь кое-как скрепленных сухожилиями черных костей, блеск столкнувшихся мечей у самых глаз - левую щеку резануло болью.

Если это и наваждение, то уж очень хорошее.

Он зарычал. Черный доспех, единственное, если не считать костяной твари, темное пятно среди радостного, светлого, зеленого мира, среди серебряных, голубых и солнечных одеяний Дану...

Ах, нет. Еще черными были волосы смотревших на поединок.

Черный доспех - пятно тьмы, испоганившее не принадлежавший ему, всем его сородичам мир. Черные волосы Дану - напротив, словно благодатный ночной покров.

"Ага! Решили отомстить! Ну что ж, это мы еще посмотрим, костяной демон, кто кого!"

Он атаковал - отчаянным финтом, открывая голову и часть груди, сам напарываясь на вражий меч - железо проскрежетало по стали доспеха и сорвалось - рукоять ударила под подбородок врага, где, подобно змее, гнулись едва прикрытые плотью позвонки.

Лязгая зубами, черный череп высоко подлетел вверх, закружился, грозно и бессильно сверкая фасеточными глазами. Тело постояло пару мгновений и, хрустнув, обратилось в облачко пыли.

Только теперь Император ощутил боль ожога. Перстень раскалился до уже нестерпимого.

Он стиснул зубы.

- Ну, кто следующий?

Его голос прозвучал, точно хриплый вой завалившего добычу волка.