Алмазный меч, деревянный меч

Черными точками на фоне уже не слепящего солнца вели свой танец авлары - сомнений нет, уже почуяли караван и теперь ждут заклятия-пропуска. Пропуска, которого нет.

Агата исполняла команды не рассуждая, точно безжизненная кукла. Кицум заговорил с ней на родном языке! Хуманс, оказывается, владел тайной, никогда не покидавшей пределы поселений Дану речью! И он обнаружил это перед ней! Ясно дело, неспроста!..

...Несколько лет назад воображение Агаты, конечно, уже нарисовало бы соблазнительную картину - кто-то из чародеев, Хозяев Слова Дану, появился здесь, чтобы спасти ее.

Увы, те времена ушли безвозвратно. И теперь она скорее верила, что клоун Кицум на самом деле - ловкий прознатчик одного из семи Орденов. Только там еще могли сыскаться знатоки наречия Дану; правда, в таком случае от Кицума следовало бежать и как можно скорее - в башнях Радуги девушку-Дану могла постичь судьба горше самой смерти - горше последней, конечной смерти, когда не остается ни души, ни надежды, ни памяти, а дышащее существо просто проваливается в бездонный черный колодец вечной ночи, без надежды на воскрешение. ..

- Готова, данка? - без выражения бросил Кицум. - Бери лук. Твое племя славилось меткостью.

- Рехнулся, старый козел? - яростно зашипела Эвелин. - Хочешь, чтобы она всадила бы первую стрелу в горло мне, вторую - Нодлику, а третью - тебе, размалеванная образина?

- Вот-вот, правильно, - тотчас же встрял Нодлик.

- Эй, ты, данка, марш к лошадям! Смотри, чтобы им в морды не вцепились.

- Это ж верная смерть, Нодлик, - нахмурился старый клоун.

- Тебе что, жалко это отродье? - вскинулась Эвелин.

- Мне-то нет, да вот только что скажет господин Онфим? Девка-то его собственность!.. Это несколько отрезвило.

- Эй, там, на головном, готовы? - заорал сзади Еремей.

- Готовы! - отозвался клоун.

- Тогда давай вожжи и вперед! Господин Онфим говорит, что стая долго гнаться не будет!

- Подавай мне стрелы, Агата, - спокойно сказал Кицум девушке.

Авлары рухнули на караван тонко визжащей тучей. Остро потянуло отвратительной вонью; Эвелин перегнулась через борт повозки, Нодлик и Троша, побледнев, схватились кто за живот, кто за горло; и лишь Кицум остался невозмутим. Вскинул лук, бросил стрелу - под копыта коней покатилась первая тушка.

Авлары сперва атаковали лошадей.