Молот 1. Начало пути

Или это не солнце? Пока я не понял, где нахожусь. Земля ли это вообще. Скорее всего, нет. Какой-то параллельный или альтернативный мир. Через минуту я стер кровь, а царапина исчезла — вторая хорошая новость на сегодня! Интересно, а на тяжелых увечьях это работает: ногу отрастить или отрубленную голову восстановить? Может я вообще — бессмертный?!

— Шевелись, — прервав размышления, конвоир ткнул меня в спину рукоятью меча. Меня завели в каменный зарешеченный барак, примыкающий к огромному круглому строению из деревянных брусьев.

А вот и арена.

Чугунные створки ворот барака нехотя раздвинулись, обнажая темный коридор. Внутри два воина, закованные в металлические латы, перехватили меня и поволокли вглубь. Дверь захлопнулась. Можно свернуть им бошки, используя скованные кисти для захвата и рычага. Но что потом?.. Кандалы без кузнеца не снять, а в таком виде далеко не уйти. Ладно, подождем, когда снимут.

Но оковы не сняли. Меня затолкали в "общую камеру" с единственным крошечным оконцем, через которое пролезет разве что кошка.

Чугунная дверь камеры захлопнулась, грохнув наружным засовом.

— Встречайте пополнение, — седобородый старик в длинном рубище и кандалах вышел ко мне из глубины камеры. — Как величать тебя?

Продолжая "валять ваньку", я пробурчал какой-то слоган из рекламного ролика на русском языке.

— Иноземец?! Варвар! — оживился другой каторжанин с испещренным шрамами лицом и руками-бревнами. Казалось, если он немного напряжется, то кандалы на его запястьях сами рассыпятся.

Он приблизился и, оскалившись желтыми зубами, глянул на меня сверху вниз.

Не сказать, что я мелкий, — стандартные метр восемьдесят, — но рядом с желтозубиком вдруг почувствовал себя гномом.

Я опустил взгляд в пол, слегка ссутулившись, и принял позу покорности: ни к чему сейчас стычки, о свободе надо думать, а не меряться, у кого толще. На рынке не стерпел и вот итог — теперь я гладиатор-смертник. Как говорил мой командир: "На ошибках учатся, после ошибок лечатся".

Здоровяк, воодушевившись своей устрашающей харизмой, на правах смотрящего бесцеремонно пнул меня в живот и загоготал:

— На арене такой задохлик и пары секунд не проживет!

Скрипя зубами, я уселся в угол и осмотрелся.

Кроме старика и "гоблина", в камере находилось еще пятеро. Судя по лохмотьям, трое из них - пленные воины, а двое, подобно желтозубику, напоминали больше уголовников-рецидивистов, отбывающих за особо тяжкие.

— Здесь занято! — "смотрящий" навис надо мной.

Я молча передвинулся в сторону.