Молот 1. Начало пути

Я приподнялся на локтях. На полу лежала скрюченная старуха. Ее глаза были открыта, а на застывшем лице отпечаталась смерть.

***

Еще сутки я провалялся в постели, восстанавливаясь после неизвестной болезни. Смертельные раны от клинков заживали на мне за несколько минут, а тут столько времени понадобилось... Сильна Фиморра...

Вспомнились предсмертные слова людоедки Эрии, убитой мной в заброшенной деревне: "Когда они тебя найдут, это будет твой последний день"... Ошибочка вышла... Жив я пока!

Гадалку сожгли на погребальном костре на побережье с почестями по-королевски.

Почему она отдала за меня жизнь, оставалось загадкой.

Осада длилась уже неделю, и войска Солта не предпринимали попыток взять город штурмом. Не к добру это... Опять Солт что-то задумал? Неизбежное зло неминуемо.

Скала успел подготовить новых бойцов. Но это уже были не такие шустрые и отчаянные, как в первом наборе. Много было увальней, слабаков и просто уже пожилых. Но выбирать не приходилось. Как говорится: "Я его слепила из того, что было.

Из чего лепила, в то и наступила"...

Я изучал расположение войск Солта — мои разведчики круглосуточно наблюдали за лагерем и часовыми противника.

Долгую осаду Астрабан не выдержит. Запас провианта не бесконечен, а ожидание опасности деморализует и снижает боеспособность солдат. Кто-то из великих сказал: "Я предпочел бы умереть значимой смертью, чем жить бессмысленной жизнью"... Пора переходить к плану "Х"...

Я приказал разведчикам собрать трупы павших солдат, гниющие под крепостными стенами.

Три ночи подряд бойцы "особой гвардии" под покровом темноты ползали, собирая мертвечину, складывая тела наших и вражеских солдат в окрестном леске.

Семьям погибших пришлось сообщить, что тела павших героев захоронены за стенами города. Но как кощунственно это не звучит — хоронить я их не собирался. Закон необходимости сильнее догм морали. Иногда он заставляет делать то, что нам не нравится, дабы предупредить зло, которое еще больше не пришлось бы нам по вкусу.

На четвертую ночь я и десять моих гвардейцев спустились по веревкам с крепостной стены и, преодолев ползком открытое пространство, скрылись в лесу.

Вернулись только под утро смертельно уставшими и грязными, как черти.

— О том, что мы сделали, никто не должен знать, — сказал я бойцам на подходе к городу.

Начинало светать, нужно было торопиться. Я издал волчий вой. Он раскатами прокатился по степи. В ответ на мой сигнал из бастиона вывалилась веревочная лестница.