Месть Империи. Братство Астарты

Взгляд водянисто-голубых глаз Василия уперся в стоящего перед ним варвара:

— Готовы ли твои воины отдать жизнь во славу императора?

Губы наследника непроизвольно презрительно скривились, и волчье чутье Лавы заныло предчувствием опасности, но пока он не мог понять почему. Он ответил так, как посчитал нужным:

— Вся мои люди давали клятву верности базилевсу!

Голос Василия вдруг взвился до почти истерических ноток:

— Не увиливай, венд! Я спросил, готовы ли вы сегодня умереть за императора?!

Разговор начал принимать странный оборот, который нравился Лаве все меньше и меньше, но и прогибаться ни перед кем он не привык.

— Мы клялись воевать за базилевса, а не умирать!

Лицо наследника искривилось, словно он наступил на мерзкую гадину:

— Вот они варвары! Никакой доблести, и что мой отец находит в них — одни трусы и лентяи!

Свита поспешила согласиться со своим деспотом, и в выражениях они не стеснялись.

Лава завелся не на шутку, теряя самоконтроль:

— Пока еще никому не удавалось безнаказанно обвинить венда в трусости!

Над ставкой наследника повисла зловещая тишина, и у Василия от бешенства дрогнула нижняя губа:

— Ты, варвар, угрожаешь наследнику престола!

Вся свита схватилась за мечи, охрана, опустив копья, направила их в грудь венда.

Единственный, кто не дернулся, так это Аврелий — наоборот, он склонился к уху Василия и тихо зашептал:

— Мой деспот, если сейчас казнить дикаря, то атака сорвется. Ваш отец разгневается, а евнух будет счастлив обвинить вас, Ваше Высочество, в провале. Мы не должны давать Фесалийцу таких козырей.

Лицо наследника разгладилось, упоминание отца вернуло его на землю. Императора он панически боялся. Сын испытывал почти мистический ужас перед отцом, восхищался им и ненавидел одновременно. Знаком он приказал убрать оружие и даже смог изобразить снисходительную улыбку.

— Ты дерзок, венд, но я прощаю тебя! Надеюсь, на поле боя ты не растеряешь свою дерзость. — Василий махнул рукой, отпуская варвара. — Убирайся с моих глаз!

Лава, перед тем как повернуться, поклонился деспоту империи, ровно настолько, насколько требовалось от варварских вождей, и уходя, прошептал про себя:

— Везучий же ты сукин сын, Лава Быстрый!

Глава 31

Диск солнца еще не показался над горизонтом, но чернота ночи уже начала бледнеть, и на ее грязно-сером фоне проступили очертания зубчатых стен города.

Войска потихоньку начали выдвигаться, и Наврус со своим штабом расположился на холме перед городским рвом, чуть ниже императорской ставки.