Месть Империи. Братство Астарты

Константин не мнил себя великим полководцем и ему хватало понимания, что его присутствие в штабе Навруса заморозит всю работу, но отказать себе в любимой привычке держать всех в подвешенном состоянии он не мог. Напоминать всем и каждому в империи, кто здесь дергает за ниточки, ему не надоедало никогда, поэтому сверху вниз муравьиной тропой сновали курьеры-дукенарии. Наблюдая картину разворачивающихся легионов из специально подготовленной для него ставки, Константин внешне старательно демонстрировал, что не вмешивается в дела стратилата и во всем доверяет своему командующему, но без устали бегающие туда-сюда курьеры говорили об обратном.

Эта манера базилевса переворачивать все с ног на голову доводила Навруса до бешенства, и свита в такие моменты старалась держаться подальше от своего полководца. Иоанн, уже с ночи маячивший в штабе, к своему сожалению, был не в курсе таких тонкостей и не смог вовремя прочувствовать тот момент, в который лучше было бы куда-нибудь испариться.

Через секунду после того, как очередной дукенарий стремительно влетел в шатер и заорал: «Слово императора!», цезарь удивленно осознал, что в шатре, кроме Навруса, курьера и его самого, никого больше нет.

С десяток человек свиты исчезли быстро и так слаженно, словно они и не люди вовсе, а рой пчел.

Фесалиец, лишь мельком взглянув на письмо, бросил его на стол. Лицо стратилата покраснело от с трудом сдерживаемого гнева, а карие навыкате глаза прошлись по кругу в поисках жертвы. Поскольку, кроме Иоанна, он никого больше не нашел, то вся язвительная ярость выплеснулась именно на него:

— Я вижу, цезарь, вам заняться совершенно нечем, раз вы торчите целый день в моем шатре!

Иоанн ошарашенно начал мычать что-то про рассвет и что он бы рад чем-нибудь заняться, но вскоре ему хватило ума понять, в этой сцене от него требуются только уши и покорное выражение лица.

Он постарался, как мог, но актер из Иоанна был никудышный, и командующий уставился на него бешеными глазами:

— Я вот вас спрашиваю, где все? Где моя канцелярия, где адъютанты? — Он неожиданно развернулся и рявкнул на застывшего дукенария: — А ты чего стоишь? Пошел вон!

Прооравшись, Фесалиец как-то поостыл и уже спокойней обвел взглядом пустой шатер:

— Итак! — Он произнес это своим обычным, слегка раздраженным тоном, и в палатке тут же стало тесно от народа.

Штабные трибуны, клерки канцелярии, вызванные к командующему легаты — все появились, словно из ниоткуда.