Месть Империи. Братство Астарты

— Или будет так!

Она махнула рукой в другую сторону, и картинка изменилась. Вместо спящих на полу валялись изуродованные трупы. Весь пол был залит кровью. Страшные колотые раны, разбитые головы и отсеченные руки! Видно было, что рубили и кололи в спешке, в темноте, куда придется и как придется.

Лава встал и подошел к линии.

— Хорошо!

Произнес он, зная: обратного пути не будет, с этого момента он будет видеть и делать то, что превратит его жизнь в кошмар. А может, и не только жизнь. Уж сидеть за столом великого Оллердана во дворце павших ему теперь точно не придется.

Лава сделал шаг, и линия исчезла вместе с Лириной. Туман расползся по углам. Черная кошка, облизнувшись, скользнула в угол и растворилась в темноте. Сотник огляделся. Все бойцы спали, но лежали как-то странно, словно упали и заснули в одночасье. Туман заклубился, поднимаясь к потолку, границы видимости раздвинулись, и Лава увидел Сороку. Юноша шел с закрытыми глазами, осторожно переставляя ноги. Призрак страшно искалеченного старика вел его за руку.

— Нет!

Он заорал, что есть силы, но Сорока не услышал. Старик обернулся на крик и обнажил в усмешке беззубые десны. Одним рывком Лава допрыгнул до двери и успел в самый последний момент — по ту сторону уже ждали и давили изо всех сил! Еще мгновение, и было бы поздно! Двумя руками всадив запор обратно в пазы, он навалился на дверь, и в тот же миг старик пропал, а Сава непонимающе захлопал глазами:

— Что случилось?

Парень вдруг рухнул на землю — ноги перестали его слушаться.

Лава присел рядом со своим бойцом.

— Ничего, сейчас отойдешь. Потерпи!

Он еще раз взглянул на пытающегося совладать со своими конечностями Саву и подумал: «Ишь, глазища-то перепуганные! Нет, объяснять ничего не буду — только испугается еще больше».

И уже вслух успокоил парня:

— Ходил ты во сне, вот лбом и приложился. Давай поднимайся и буди остальных.

Сотник решил, что тянуть дольше опасно — мало ли какие еще напасти в загашнике у горожан.

Глава 40

С того момента, как подняли одну плиту, стояла полная тишина. Лава заранее предупредил: ни звука, ни шороха, дышать — и то через раз. Внизу стояла охрана. Сколько их там, было не видно, но чуткое ухо сотника выделило пять голосов.

Щель между балками оказалось не столь широка, как хотелось. Пролезть в броне невозможно.