Месть Империи. Братство Астарты

Ты ставишь свой притон на земле, где стоит мой легион.

Михаил Вар слыл в армии человеком не только очень жестоким, но и патологически жадным.

— Вот что-то не помню, что бы ты спрашивал у меня разрешение на свой вертеп.

— Так ведь ни сном же, ни духом! Так это ваша земля, мой господин? — Правила игры Акциний знал наизусть. — Дикари все одинаковые. Откуда же мне было знать, что они ваши?

В голосе торгаша легат уже слышал ласкающее ухо позвякивание серебра, и это настраивало его на благодушный лад.

— Не надо держать меня за дурака. Все знают — здесь квартирует первый дикий. А ты хочешь, чтобы я поверил, что такой проныра, как Акси Добряк об этом не слышал? Нет! Ты просто пытаешься меня надуть, а это тянет на двойную ставку. — Серторий издевался и был очень доволен собой.

— Да за что, мой господин, вы взъелись на бедного старика! — Ситуация требовала, и Акси поддал в голос всю жалостливость, на какую был способен. — Я разве против заплатить хорошему господину? Да никогда! Вы же меня знаете — я всегда исправно плачу, что полагается.

Акциний, сделав особый упор на слова «что полагается», подошел к легату. Увесистый мешочек серебра, мелькнув на мгновение в руке Акси, исчез в могучей длани Сертория Вара.

Тот чуть подержал его в ладони, прикидывая вес, а затем бросил своему адъютанту.

— Смотри, Добряк, чтобы такое было в последний раз! Больше не спущу!

Легат грозно нахмурил брови, вздыбливая коня, и Акциний замахал руками, изображая испуг:

— Да что вы, что вы! Никогда больше!

Страх Акциния, как и гнев Сертория, были, скорее, спектаклем, частью заведенного ритуала, поскольку взятка в империи с легкой руки всемогущего Варсания Сцинариона давно уже была поставлена на государственную основу.

Кто, сколько и кому платит, какая часть должна быть отдана вышестоящему — все было жестко регламентировано, хотя нигде и не записано. Затребовать больше было таким же преступлением, как и не заплатить вовремя. Сцинарион очень высоко ценил порядок и абсолютно не выносил своеволия, поэтому под его неусыпным контролем сотни тысяч тоненьких ручейков по всей империи, сливались в один мощный денежный поток, который наполнял казну императора, не пропуская, конечно, и карман главы имперской канцелярии.

Всадники умчались, оставив после себя лишь кучи навоза и изрытую копытами землю.