"Гарем" Лорда

Но время шло, а бывший генерал все еще оставался жить – не умерев ни от пищевого отравления, ни от сердечного приступа, ни от чего-нибудь еще…

Судя по всему - все же Вильм, действительно был ему другом. И хотя давно уже не был тем молодым, веселым и бесшабашным лейтенантом - местами оставался хоть и не прежним, но все же, человеком. И его, тайные визиты в тюрьму, имели под собой не только дружескую подоплеку, но и обуславливались неким немалым чувством вины перед товарищем еще с кадетских времен.

…Всенародная любовь, известность и почитание в одночасье сменились забвением и всеми прелестями особого тюремного режима.

Если бы не рыжий Вильм – Лорд, скорее всего давно сгнил бы заживо или повредился рассудком. Впрочем, с течением лет старого товарища уместнее было бы называть: «пузатым Вильмом». Он раздобрел, округлился лицом и брюхом, обзавелся парой подбородков и тяжелой отдышкой… И очень высоко поднялся.

Почему мятежного генерала вообще оставили в живых?

Лорд не верил словам Вильма о том, что это целиком заслуга рыжего и других высокопоставленных уцелевших заговорщиков.

Сам Виктор склонен был думать, что остался таковым «на всякий случай». Почти немыслимый в нынешней империи, но все же. Параноик-император больше всего в жизни боящийся заговоров, решил оставить в своем рукаве козырь в виде народного любимца. Если бы дело дошло до крайности и еще одного более серьезного бунта - возмущенном гражданам империи был бы предъявлен, хоть и полинялый, но все же герой нации, который увел бы возмущение черни в сторону от высшего руководства. Массы были бы как всегда одурачены, а ему – Лорду, даже возможно предоставлен какой-то громко называющийся, но номинальный пост. Чисто для успокоения народных волнений.

Власть предержащие были уверены, что в подобном случае запросто договорятся с экс-генералом… И они бы договорились! Лорду было наплевать на стадо, за которое он и его люди когда-то проливали кровь. А после это стадо даже не проблеяло ни слова в его защиту.

Да что там: когда он внезапно исчез - никто даже не поинтересовался его судьбой. «Так проходит мирская слава» - как говорили древние.

Хотя, положа руку на сердце - Виктор знал, что эти громкие слова о проливаемой за родину крови не совсем соответствуют истине. Он никогда не сражался только и исключительно за покой и счастье сограждан. Он был молод и жаждал славы, почестей и прочих, более материальных и осязаемых благ.