"Гарем" Лорда

Прозрачная чистота воздуха, позволяющая разглядеть даже самые мелкие детали достаточно далеко вокруг. Каждый куст, каждый лист, каждый камень. Сине-зеленые океанские просторы. Перемещающиеся точки птиц над водой.

Горы и холмы, заросшие зеленью девственного леса, причудливо изломанная линия берега – местами бурая и каменистая, местами желтая, песчаная. Просторный залив на востоке и тонкий копьеобразный скалистый мыс, глубоко заходящий в море к югу от него.

Слева на восход солнца, не слишком далеко среди воды лежал еще один остров - немного поменьше.

За ним кажется еще и еще. На север - привольно и широко раскинулся либо материк, либо очень большой остров. Гораздо больше того, на котором они находились. Возможно, вокруг была часть какого-то архипелага, а может и фрагмент спутников-островов материковой гряды.

«Их» остров был, похоже, самым крайним к западу. С той стороны докуда хватало взгляда - раскинулся только безбрежный океан.

Почти вровень с ними, во всяком случае не намного выше - снисходительно поглядывая на мир, нарезая широкие круги в ясном небе, величаво парила какая-то серая, крупная и мощная птица.

Кажется, это был орел.

Переведя дух и насмотревшись на представшее перед глазами великолепие дикой природы - Ева пожалела, что у нее с собой нет её любимого этюдника. Она написала бы потрясающий пейзаж - самый прекрасный из виденных ею в жизни. Собранный из смеси сочной зелени, обветренных бурых скал, бирюзового моря и бескрайности высокого неба.

И Лорда на вершине горы. Хотя портреты никогда не были её коньком - этот бы вышел замечательным.

И портреты всех остальных, конечно тоже - спохватилась она, словно перед кем-то оправдываясь.

И Элен, с её жестким, но весьма привлекательным, даже очень красивым лицом,

которая всегда смотрит так, будто прицеливается. Алмазную твердость её прямого и решительного взгляда.

И бесподобную яркость Анны-Джейн. Её она написала бы на фоне утреннего океана!

И темноволосого, темноглазого Зака, с его упрямо выпяченной челюстью и почти всегда угрюмой худой физиономией.

Недокормленного, тощего, невысокого, почти подростка с виду. По-армейски коротко стриженого. Тщедушного снаружи, но с крепким стальным стержнем внутри – иногда нет-нет, да и дававшем о себе знать, внезапно сверкнув в блеске глаз.

И классический профиль старого Ла Виша, с высоким, глянцево сверкающим, блестящим лбом мыслителя и слегка нелепо выглядевшей, растрепанной гривой серебристо-седых, откинутых назад к макушке волос.