Заклинатель четырёх стихий

- А-а-а-а-а! — истошный крик разогнал тишину подземелья.

В ожидании разрывающих плоть зубов и когтей нервы натянулись в струну. В голове забилась мысль о полном и безоговорочном фиаско, выраженная одним нецензурным словом из шести букв. Эдик зажмурился.

И ничего не произошло.

Совсем ничего. Ни зубов, ни когтей, ни безоговорочного фиаско.

— Я больше не хочу быть археологом, — выдохнул Эдик, осторожно открывая один глаз. — Особенно чёрным.

И открыл второй.

После чего встал, отряхнулся, мстительно пнул упавшую ему на голову книгу и уставился на причину пережитого ужаса.

Прямо над дверью, на подвешенных к потолку струнах, висело чучело воплощённого кошмара, состоящего, казалось, из огромной пасти с неимоверным количеством зубов и мощных лап с длинными и острыми когтями. Неизвестный таксидермист смог до малейшей детали передать всю ярость и мощь атаки неведомой твари.

— Вот же зараза, чуть не обгадился, — прозвучало как комплимент неизвестному мастеру.

Эдик, на всякий случай провёл ладонью по джинсовой ткани штанов, попутно пытаясь подавить в себе желание сломать этому мастеру руки.

Такого зверя он не видел даже в интернете. И близко ничего похожего припомнить не смог. Все известные хищники нервно курили в стороне. Самая уродливая гиена выглядела милым ухоженным шпицем по сравнению с тем, что висело под потолком.

— Это я в сказку, что ли, попал? В страшную, — протянул Эдик и почесал саднящий затылок, нащупав там наливающуюся кровью шишку. — Но так не бывает.

Он растерянно огляделся вокруг, зачем-то поднял один из упавших свитков. Исследовательский пыл несколько поугас. Организм сильно потряхивало после массивного выплеска гормонов.

— Если так дальше пойдёт... — Эдик не закончил фразу, перескочив на новую мысль: — «Твою мать… Здесь от одной комнаты впечатлений полные штаны, а там их три коридора. Нет, хорош. Хватит с меня на сегодня».

В продолжение своего монолога он теребил свиток, мял в пальцах шнурок с массивной печатью зелёного сургуча… И неосторожным движением её сорвал.

Та выскользнула из руки, упала на пол, но не разбилась. Пренебрегая всеми известными законами физики, подскочила вверх и застыла на уровне лица.

Эдик от неожиданности вздрогнул, выпустив из рук прямоугольник выделанной кожи… Тот колыхнулся в воздухе плавным движением и завис рядом. Сложный рисунок печати пронзило искристым светом. Его отблески насытили каллиграфические символы на пергаменте.