Серебряный медведь

Т'Клессинг недоверчиво прищурился:

— Да? Ну, ладно. А седло? Из тех выбрал, что я сказал?

— А то как же? Нешто я не понимаю? — Конюх хитро усмехнулся. — Ежели Триединый поможет, до Гобланы доберутся. А там...

— А там — не твоя забота. И не моя! — отрезал посол. — Тряпочкой потри, чтоб блестело, и годится!

Слуга кивнул и принялся елозить по покрышке старым вальтрапом, высунув от усердия язык. По правде говоря, насквозь пропитанная конским потом тряпка, поднятая с навозной кучи, могла скорее испачкать седло, чем вычистить.

— Как новенький солид! — расплылся в довольной улыбке конюх.

— Так уж и... — сморщил нос т'Клессинг, но, услышав скрип песка под шагами, обернулся.

Ага! Вот и молодой фон Дербинг.

Нарушитель порядка приближался в сопровождении слуги, которого, как и коней, пожертвовал ему нынешний хозяин посольства. Невысокого роста, скромно одетый молодой человек с темными, расчесанными на косой пробор волосами и ровно подстриженной бородкой.

На поясе меч, через плечо перекинута дорожная сумка на длинной лямке — т'Гуран, в отличие от большинства благородных сверстников, не чурался носить собственные вещи и не перекладывал всю заботу о себе на прислугу. Он подошел, поклонился:

— Доброе утро, господин посол.

— Надеюсь, оно в действительности будет добрым, — поджал губы т'Клессинг. Он всячески старался показывать мальчишке свое неодобрение. Будет правильно, если старый князь фон Дербинг примерно накажет повесу.

— Мне тоже хотелось бы так думать, — сдержанно ответил т'Гуран. — Сказать по правде, Аксамала начала тяготить меня.

— Неужели?

— Да, господин посол. Где березовые рощи и заливные луга милой моему сердцу Вельсгундии? Жду, не дождусь встречи с ними!

— Хотелось бы верить в ваше искреннее раскаяние, господин фон Дербинг, — наверное, в сотый раз повторил т'Клессинг, и получил сотую обворожительную — искреннюю и честную — улыбку в ответ. — Надеюсь, прогулка через половину материка освежит вашу горячую голову.

— О, господин посол, я рассчитываю вынести из нее много нового и поучительного... А главное, вынужденное уединение, ночевки у костра под открытым небом так способствуют размышлениям о сущности бытия, о современном падении нравов, о судьбах Отечества... — Гуран возвел глаза к небу, ярко-синим лоскутом повисшему над внутренним двориком посольства.

Т'Клессинг нахмурился.