Серебряный медведь

Согласно донесению лазутчиков, передовой полк сасандрийцев неспешно двигался по дороге, имея целью захват Медрена. Ингальт мог оценить стратегическую важность города, отстроенного на пересечении нескольких торговых путей. А уж если отставной солдат-имперец это понимал, то генералы и подавно.

Замысел сурового капитана графских дружинников был довольно прост. Он хотел атаковать колонну на марше. Рассечь несколькими клиновыми ударами и уничтожить солдат по отдельности. Сила имперской пехоты в слаженности и взаимовыручке, когда каждый чувствует плечо товарища.

Обычное построение полка в сражении — прямоугольная баталия. Три роты щитоносцев в первом ряду. Второй и третий ряд — пикинеры, нацелившие свое оружие над плечами бойцов со щитами. Внутри — рота арбалетчиков, офицеры, полковое знамя и барабанщики. Конница, ежели таковая имеется, прикрывает фланги или жалящими ударами теребит врагов, не давая сосредоточить силы для прорыва пехотного строя.

Главное, в самом начале боя не дать имперцам построиться, образовать ощетинившуюся пиками стену щитов.

Для этого в зарослях малины, шагах в ста правее по склону холма, спрятались полсотни лучников — туда отобрали лучших из лучших. Охотников, бьющих куницу и белку в глаз. Хотя в сражении особая меткость каждого стрелка менее важна, чем умение отпускать тетиву разом, по команде. Падающие с неба, подобно зернам, что сеятель разбрасывает на пашне, стрелы загоняют в пятки даже самые отважные сердца.

Лучники, скорее всего, постараются накрыть первым же залпом командира полка вместе со всеми офицерами и кавалерию, которая в пехотных полках используется на марше для охранения, дозоров и разведки.

После того, как стрелы внесут сумятицу в ряды сасандрийцев, вниз по склону на врагов бросятся вооруженные чем попало крестьяне. В том числе и Ингальт. Ветеран понимал, что если им удастся просто добежать до противника, значит, Триединый сотворил чудо. Да их задача и не в том, чтобы схватиться с солдатами в рукопашную. Отвлекающий маневр и не более того.

Когда имперцы повернутся лицом к орущей и улюлюкающей толпе, в тыл им, из тенистой лощины меж двумя холмами с противоположной стороны дороги, ударят латники ландграфа Вильяфа. Сотня тяжеловооруженных всадников — это не шутка. Вот тут пехоте придется по настоящему тяжело. Особенно, если не успеют выстроиться в линию.

Сочувствовал ли Ингальт солдатам, которым предстояло вскоре погибнуть у трех безымянных холмов? Вряд ли. Жизнь отучила его излишне расточать жалость.