Проводник

Теперь почти каждый вечер он навещал мать, рассказывал ей о своих успехах, расспрашивал о работе на кухне, отмечая про себя перемены в ее блике.

Жизнь при дворе благотворно сказалась на этой еще далеко не старой женщине. Что такое тридцать восемь лет для крестьянки, занимающейся лечением травами? Если бы не постоянные переезды с места на место, не тревога за сына и мужа…

После переселения в комнатку для слуг на территории дворца Шуниза успокоилась. Исчезли синяки под глазами, разгладились мелкие ранние морщинки, взгляд стал умиротворенным, и даже улыбка начала изредка появляться на лице уроженки Шунгуса.

— Мама. — В один из вечеров сын, наконец, решил задать мучивший его последние дни вопрос: — Кем был папа до моего рождения?

— Сапожником из соседней деревни.

— Но он не похож на деревенского жителя. И походка другая, и осанка, и манера речи. Да ни один мужик не знает столько, сколько я услышал в детстве от отца… — Попав в другое общество, парень получил возможность сравнивать и оценивать прошлое с новых позиций.

— Шунгусская женщина не должна спрашивать мужа о его делах. Если он считает нужным, то расскажет о них сам. Твой отец никогда не говорил о днях своей молодости.

— При случае я его обязательно спрошу. — Сын ненароком заметил, в каком состоянии обувь матери: ее старые чувяки выглядели ужасно. — Ты отцовский инструмент не прихватила с собой?

— Конечно, взяла.

— Попробую завтра отпроситься в город. Надо будет купить хорошей кожи да сшить тебе новые туфли.

— Не стоит беспокоиться, сынок. Тебе и так несладко приходится. Обойдусь я.

— Нет, не обойдешься. Ты посмотри на себя в зеркало. Молодая красивая женщина, а ходишь в разбитой обуви.

— Скажешь тоже, молодая, — смутилась Шуниза. — Несколько капель рустаны с молоком — вот тебе и вся моя молодость.

— Надеюсь, при дворе никто не знает, что ты травница? — насторожился телохранитель.

— Конечно, нет. Во дворце и без меня лекарей хватает. Тут даже слуг два раза в году осматривают. Боятся, чтобы они господ чем-нибудь не заразили.

Разговор происходил вечером, а наутро парень вместе с Ширадом отправился в торговые ряды. За время службы телохранителем это был первый выход Руама в город.

— Новой работой доволен? — спросил волшебник, когда они вышли за ворота.

— Жаловаться не приходится.