Уркварт Ройхо

Однако он выжил, и вскоре Скира осудили, признали виновным в попытке предумышленного убийства и приговорили к пожизненной каторге на каменоломнях великого герцога. Еще один день в тюрьме, сбор колонны каторжников и Ржавый зашагал в сторону раскинувшихся за Йонаром гор. Его ноги делали шаг, и он думал о том, что не выполнил приказ герцога. Другой шаг, и Скир мечтал о побеге и убийстве ненавистного Уркварта, который был источником всех его бед. И так разом за разом, одни и те же, превращающиеся в манию, мысли, и монотонное движение.

До каменоломни скованные кандалами каторжники дошли за пять дней. Осужденных людей загнали в глубокий карьер, где кирками и ломами они вырубали из скалы белые глыбы. Затем они обтесывали их в квадратные блоки, вытаскивали этот строительный материал, который позднее станет частью крепостных стен, на поверхность, и с помощью рычагов и талей грузили каменные квадраты на мощные подводы.

Кормили каторжников не очень хорошо, работали они по двенадцать часов в день и труд их был крайне изнурительным, а потому многие не выдерживали и умирали.

Но Скир Пран, в душе которого кипели ярость и злоба, а в голове были только две основные мысли, переносил все беды и лишения стойко и практически не замечая их. И непонятно как, и за счет чего, вскоре он окреп и сильно раздался в плечах. А затем этого изуродованного пытками человека с половиной выбитых зубов и гнилыми пеньками во рту, диким взглядом и спадающими на спину грязными космами, заключенные стали сначала избегать, а позже обходить его, словно он был агрессивным и непредсказуемым зверем.

Прану на это было плевать и, все глубже погружаясь в пучину безумия, он мерно крушил молотом камень, и не обращал на косые взгляды каторжников никакого внимания.

«Я не смог! – снова говорил он сам себе, не замечая того, что с головой у него непорядок, и тут же добавлял: – Ненавижу Ройхо! Все из‑за этого беглеца! Убью!»

И так продолжалось до тех пор, пока каторжники, в большинстве своем, кровавые злодеи, насильники и убийцы, то есть далеко не смирные овечки, не обратились к начальнику каменоломни господину Кимпусу с просьбой убрать от них Прана.

А господин Кимпус, пятидесятилетний человек с небольшим брюшком и прагматичным складом ума, задумался о том, что же ему делать со страшным и уродливым кандальником.