Сотник

— Свершились все наши вековые надежды и чаянья! Славные короли Витгольд, Экхард и Властомир повели дружины на косоглазых тварей! Горят по всему северу проклятые замки, летят с плеч остроухие головы, кричат их поганые ведьмы! Вы заживете свободно под защитой дружины капитана Эвана! Ни одна нелюдская тварь не осмелится запустить жадную лапу в ваши карманы!

Последняя фраза произвела впечатление. Что-то похожее на гул одобрения прокатилось по площади. Капитан Эван важно наклонил голову.

— Но борьба не окончена! Она будет кровавой, жестокой и беспощадной.

Не дадим жалости к врагам рода человечьего, — кивок в сторону распятого Лох Белаха, — и их подпевалам, — ещё один кивок, указывающий на скорчившегося у стены человека, в коем я по одежде узнал хозяина «Рудокопа» — толстяка Харда, — остановить наш праведный гнев! Выжжем заразу каленым железом.

На этот раза толпа отозвалась повеселее. Видно выжигать показалось интереснее, чем добывать самоцветы. Юбка и Трехпалый взмахнули прихваченными кайлами.

— Борьба потребует от вас всех сил. И средств. Повстанцам нужны крепкие копья и острые мечи, справные кольчуги и бойкие самострелы. Предлагаю пожертвовать на богоугодное дело, кто сколько может.

А вот это парням уже не могло понравиться. Ропот прошел по скопищу людей подобно расходящимся от брошенного камня кругам. Кто-то протестующе выкрикнул.

— Вижу, здесь есть ещё пособники остроухих, — горестно покачал головой человек на бочке. — И это очень плохо.

По его знаку к недовольным бросились вооруженные пришельцы, а с ними и Юбка с Трехпалым.

Желвак, привычно извлекая из-за пазухи подушные списки, семенил позади.

— По-моему, пора смываться, — прошептал Карапуз.

Он был прав. Но каким образом можно уйти незамеченными?

Толпа забурлила, разбиваясь то здесь, то там на небольшие островки. Кого-то сбили с ног и потащили, немилосердно пиная, к бочке. Голова, надсаживая глотку, призывал сохранять спокойствие.

Из черноты провала между хлевом и углом «Развесёлого рудокопа» вывалилась широкоплечая фигура в кольчуге и круглом шлеме.

Левой рукой вояка сжимал пузатую бутылку, на ходу прикладывая горлышко к заячьей губе, а правой волочил за косу младшую дочку Харда — четырнадцатилетнюю Гелку.

— В сене зарылась, изменничье семя! Думала — не найдём!

За ним, путаясь в изодранной юбке, ползла по снегу хардова хозяйка. Она выла на одной ноте, утробно и страшно. Совершенно безумные глаза белели на покрытом кровоподтеками лице.