Лес без края. Книга I: Чувства и тени

Иначе какой из меня будущий маг? Сейчас плохой, ясное дело, но ежели я хотел стать сильнее, то послабления себе позволять никак нельзя. И точка.

Пока Тилон развешивал в своем шкафу одежду, а то, что не помещалось складывал в выдвижные ящики, я продолжал дивиться разнообразию и количеству его имущества. Создавалось впечатление, что он каждый день новый наряд одевать собирался. Тоже из богатой семьи, иначе и быть не может. Интересно, среди поступающих вообще есть такие же, как я?

Хотя, в общем и целом, Тилон показался мне нормальным парнем.

До вечера мы еще успели обсудить экзамены, экзаменаторов и множество тем меньшей значимости. Да и просто болтали о всяком. Ну, во всяком случае, проблем с соседом у меня возникнуть не должно было.

Правда, влетевшего в окно Эстебана Тилон сначала хотел прогнать, запустив в него учебником по «теории магии». Сова такой встречи не ожидала, и от потрясения чуть не проговорилась, возможно (даже скорее всего) - нецензурно, но к нашему общему счастью сдержалась. Пернатый друг только с укором посмотрел на меня, будто я тут в чем-то был виноват.

Я только развел руками.

Пришлось объяснять Тилону, что сова принадлежит мне.

- Оригинально, - ответил тот, оценивающе разглядывая глазастую птицу. - В прошлом году у моего соседа кошка была. Но сова-то, конечно, экзотичнее. Тоже, что ли, такую завести!

“Не дай Теан!” – подумал я.

Остаток вечера Эстебан провел на правой половине письменного стола, старясь держаться ко мне поближе.

Утром я проснулся с таким беспокойством, что не знал, за что взяться.

Достал из шкафа наряд, купленный специально для экзаменов, переоделся, растолкал спящего Тилона. Он, в отличие от меня, не волновался вообще, словно не второй год пытался поступить в Университет. Так и хотелось сказать ему: «Эй, шансов-то больше не будет!»

За завтраком вся когорта поступающих была мрачнее тучи. Я не слышал обычного гама, шуток и смеха, вместо этого лишь раздавались редкие покашливания. Все были сосредоточены и взволнованы.

Теа выглядела еще хуже - губы сжаты в тонкую нить, лицо бледное, даже взгляд потух.

Нервно поздоровалась со мной, ковыряя вилкой жаренную картошку в тарелке. Есть мне, кстати, тоже не хотелось.

Если Кир и волновался каким-то образом, то по его виду это определить было невозможно. Да он всегда хмурый и подавленный какой-то, что тут изменится? Но думалось мне, что и он все же волновался. Как и все остальные, что создавало в столовой атмосферу безысходности и уныния.