Сердеум

Отрицание, гнев, мольбы о возвращении, депрессия, принятие. Я не была исключением и прошла их тоже.

Николас насупился и решил больше ничего не спрашивать про сердце, ибо уловил в голосе Катрин глубоко спрятанную тоску.

Он еще раз взглянул на нее и снова невольно залюбовался. На светлое лицо ложились лучи «фонариков» и аккуратно входили в изгибы тени, только на этот раз Катрин выглядела умиротворенной, хоть из кончиков губ ушла улыбка.

— Я знаю, что ты смотришь. — заметила она с усмешкой в голосе.

— Чего? — вспыхнул Николас и залился краской.

В порыве эмоций он чуть не брякнул: «Ничего я не смотрю», но вовремя сдержался. Лгать он не мог.

«Вот так и теряют сердца.» — подумал он и со страхом осознал, что чуть не лишился своего.

— Ну я же слышу биение твоего сердца. — проговорила Катрин, не открывая глаз. — Вон как быстро забилось.

— Это не из-за того, о чем ты подумала. — буркнул он. — Это… — он не договорил.

И Катрин не продолжила. Либо осознавая, что тема собеседнику неприятна, либо уже погрузившись в свои мысли.

Она вдруг поежилась и придвинулась к нему ближе, отчего Николас вздрогнул и мгновенно скрыл взволнованное биение сердца.

Катрин обхватила колени руками и склонила голову ему на плечо, глядя на «фонарики», все так же кружащиеся перед ними.

— Так красиво здесь. — тихо проговорила она. — Холодно, но красиво.

— Если хочешь, могу сходить за своей курткой, в двух будет теплее. — предложил Николас и, услышав намекающее покашливание сердца, совсем стушевался.

— Нет, не надо. — сонно качнула головой Катрин и закрыла глаза. — Просто побудь тут.

Николас, все это время сидевший истуканом и не знавший, что предпринять, внезапно выдохнул и уже мысленно перехватил «фонарики». Теперь они кружились над ними по его единому желанию и ему не пришлось их держать без того затекшими руками.

Он слышал, как мерно вдыхает Катрин, чувствовал ее холодную руку, запах реки и травы, и это было похоже на то, что он испытывал, когда использовал энергию сердца.

Внутри разливалось тепло, и становилось до того приятно и умиротворенно, что хотелось вот так сидеть и молчать очень долго.

Вдруг позади тонко хрустнула ветка. Николас обернулся, пристально вгляделся в темноту, но так ничего и не заметил.

«Показалось.» — решил он и снова развернулся к реке и висящими над ней «фонарикам».