Стигма ворона

И потом, эту человечину они сюда сами и поставляют. А я еще, дурак, раньше думал, что хуже смертной казни нет ничего...

Между тем стражники оттащили мужчину в сторону, и к подносу подошел молодой ремесленник.

Дождь начинал стихать.

— Как так? — взвизгнула вдруг крупная высокая женщина, перед которой отсчитывал деньги ремесленник. Всплеснув руками, она обернулась к толпе и громко прокричала на всю площадь:

— Люди добрые, да что же это делается?!

Неприятный тембр ее голоса показался Эшу удивительно знакомым.

— ... По три мины за человека! — продолжала кричать женщина. — И это после такой страшной зимы, когда у людей и медяка лишнего нет за душой! Да где же это видано, чтобы с приличных людей по три мины налога брали, а с распутницы — всего три за весь ее выводок стребовали! Я сама видела!..

И теперь Эш уже не сомневался, что именно с ней он совсем недавно препирался у колодца.

Толпа забормотала, зашевелилась. Люди загудели, обрадованные поводу показать свое недовольство.

— Так и ты отпиши сыновей на передний край — и тебе за них платить не придется! — перекрикивая возникший на площади гул, гаркнул на нее самый высокий из всех стигматиков, стоявший рядом с Черной повозкой.

Эша всего передернуло.

Верра отписала своих детей на передний край?

Хотя и правда — откуда ей было взять двенадцать мин на всех...

На душе неприятно зацарапались кошки.

У них-то ведь есть деньги. Эш мог бы дать ей эти двенадцать мин... С другой стороны — за каждого не заплатишь.

Мерзость же несусветная.

И все-таки трех мальчуганов было жаль...

— А мне и не надо! Женщины, вы-то чего молчите? — снова всплеснула она руками. — Почему мы должны отбирать последний кусок у своих законных детей, если выплату можно вдвое уменьшить! Сколько еще мы терпеть-то будем? Сколько нам еще оплачивать содержание шлюх, к которым наши же мужья бегать будут? Или вы и вправду забыли, почему презренным положено ходить в красном?! Потому что они — городское «мясо»!

Она призывно ткнула пальцем на кого-то позади себя, и люди мгновенно отхлынули в стороны от стройной девушки в красном платье, которую раньше Эш не замечал из-за толпы.

Он сразу узнал ее.

Это была та самая красавица, перед которой в двусмысленных любезностях рассыпался стражник на улице.

Бэл.

Она стояла одна напротив разъяренной фурии с размытой сурьмой на лице.