Застава

Плавил жар — труда и усталости… И стояли ряды…

Уже втиснулись в сражение люди Кустарей, уже сами они — старый и молодой — метались по заваленной телами земле. И в два меча крестили воздух. Парила распластанная плоть, не оставляя морам шанса на жизнь. Потом и кровью дымились тела рубящихся. Падали свои и чужие. Пустыми глазами глядя в небо, раззявленными ртами зовя смерть, судорожными пальцами карябая землю или вжимаясь в оружие, словно в святыню. Люди держались…

Уже упал Крижляк и был сметён напавшими.

Но озверевшие остатки его сотни, под прикрытием Кустаря-младшего, настолько же бесшабашного и лихого, прорвали круг моров и вытащили командира.

Уже четвёрка людей, закинув щиты за спины, бегом тащила на полотне плаща истекающего кровью вседержателя к заставе…

Солнце раскаленным добела гвоздём сидело в зените. Жарило. Впивалось.

Ряды стояли. И сквозь них, чудесной связью, словно жизнь каждого защитника как бусину нанизав на незримую нить, пролегала граница людского мира.

Тонкая. Хрупкая. Бьющаяся в ритме уставших сердец…

Внезапно Ставр подал коня вперёд. Вистарх едва успел удержать за повод.

«Илий!», — пронзило понимание. Холодея, глянул — вокруг спешившегося вседержателя в красном и золотом кольцом стояли моры. Круг сдавливался, как челюсти волка, готовые рвать. Покалеченный Ворон, глухо вопя и болезненно всхрапывая, силился подняться, но обрушивался — не держали подрубленные ноги.

В красном плаще, прикрывающим кровь, словно вседержатель неуязвим, Илий надёжно держал меч — падение не заставило его сознание помутиться, но моров оказывалось слишком много…

Вистарх почувствовал, как окаменели плечи, но изнутри в рёбра, словно в стену склепа шибает сердце.

Ставр обернулся на побелевшего старшого.

— Не успеют! — почти беззвучно шевельнулись губы.

Вистарх судорожно кивнул — да, не успеют. Люди рвались к Илию, словно переняв у моров бешенство и неистовство удара, но время отыграть не могли.

Кольцо уплотнялось… Моры знали, на что и ради чего шли.

— И ты не успеешь. — Ответил Вистарх, убирая руку с повода соратника. Внутри всё смёрзлось в ком, и с трудом продралось сквозь пустоту сердце, возвращаясь к ритму. А руки… Руки вспомнили сильное пожатие обретенного друга и стиснули пустоту.

Ставр скрипнул зубами:

— Одна сотня!

Там, впереди, Илий принял на меч первого врага.

Вистарх прикрыл заслезившиеся глаза.