Кузня Крови

Купец швырнул в него яблоком и зашипел:

— Чего это ты удумал, а?

Я перевёл взгляд с купца на Креода. Он хмыкнул:

— Уверен, это не более чем хитрые отбросы, которые не могут взять добычу силой и пустились на хитрость, слух вон пустили. Искрасили кровью какого-нибудь зайца рожи и ладони, а сейчас кинутся из леса, надеясь, что мы бросим подводы и будем спасать жизни. У жнецов не бывает окровавленных лиц, это байки, да и на дереве они бы кровь не оставили.

Купец погрозил кулаком вознице и мрачно кивнул:

— Твои бы слова, наёмник, да Хранителям в уши.

Такое тоже бывает в нашем деле и если так выйдет и в этот раз, то я лишь обрадуюсь. Чтоб ты там не болтал, но парни у меня крепкие и не дрогнут. А вот как насчёт вас двоих?

Креод невольно покосился на меня, а я хмыкнул:

— Конечно же, мы с дядькой не покажем спину. Зря он, что ли, меня с отцом гонял столько лет?

Креод криво усмехнулся краем губ и точно в этот миг из леса, обступавшего дорогу, раздался жуткий вой. Креода перекосило, он вполголоса выругался.

Ясно было без слов, что вой ему знаком и ничего хорошего нам не несёт.

Сердце успело стукнуть лишь два раза, а Креод уже соскочил с коня, обнажил меч и оглянулся на меня:

— Лиал, не дай им ранить себя, не дай вбить в рану свои лапы. Они поглотят твою кровь и станут только сильней.

Я молча спрыгнул на другую сторону коня, про себя дополнив не прозвучавшие слова Креода. У меня они поглотят ещё и ихор, частицу Предка, что бежит в моих жилах. А у меня его в разы больше, чем у любого другого в этом обозе.

Вот от этого жнецы точно становятся сильней.

Замер, вглядываясь в просветы между деревьев и не обращая внимания на шум и крики.

Мелькнула одна скрюченная фигура, другая. Сердце ударило в рёбра лишь десяток раз, а на дорогу уже хлынули тёмные фигуры. В каком-то чёрном тряпье, с покрытыми кровавыми разводами лицами.

Визгливо заголосили:

— Жнецы! Жнецы! Спасайся кто может!

Плевать, что там орут за спиной. Трусы. Я идар, я Денудо. Я справлюсь и с Кровавыми жнецами.

Ноги сами заученно шагнули навстречу и в сторону. Меч свистнул, рассекая воздух в десятитысячный раз. Рассекая воздух и плоть.

Под ноги свалился кулем первый враг. Голова отдельно, тело отдельно, прыснув на траву тугой струёй крови.

Я оскалился. Не так уж и сложно с этими жнецами.

За спиной Креод заорал:

— Это не жнецы! Клятвопреступники! Рубите их, рубите!

Я и без того двигался вдоль телег, скользя ногами по траве в Тридцати шагах северной тропы.