Инсомния

В меня полетели куски досок, заслоняя обзор.

– Бом-бом.

Стоило великанше вытащить оружие из дыры в полу, как Врум влетел в него, коснувшись мордой самого кончика. Дубина вылетела из рук женщины и впечаталась ей прямо в харю, отчего по роже твари пошли волны ряби.

Я времени не терял и тоже бросился в атаку. Доставал я ей максимум до пояса, так что просто рубанул с плеча по ногам, но катана не встретила никакого сопротивления. У нее что, ног нет?

– Негодник! – взревела великанша, пытаясь удержать рвущуюся из рук дубину.

Я успел безрезультатно рубануть еще дважды, но мой меч просто вспарывал воздух. И тут полы платья всколыхнулись, и черный каблук врезался мне под дых.

Я спиной влетел в стену под треск ломаемых перекрытий. Изо рта потоком полилась кровь. Что за несправедливость? То есть теперь у нее ноги появились?

– Лаэр! – воскликнул Бион. – Сюда.

Заботливые руки вытащили меня из дыры в стене и поволокли в сторону тупика, где мы появились. Там возле стены ребенок-Мэйси водила рукой по обоям.

Вокруг ее ладони порхала Ни – бабочка-сновидение. А сама Мэйси рисовала что-то на стене, ее пальцы оставляли видимые следы, как те, что раньше оставляла сама бабочка.

– Готово, – пропищала Мэйси.

На стене светилась маленькая дверь, нарисованная светящейся рукой. Мэйси потянула за нарисованную ручку и распахнула створку, а затем первой забралась внутрь.

Проход оказался настолько маленьким, что мне пришлось опускаться на четвереньки, чтобы проползти. Дверь захлопнулась за мной, слившись со стеной.

С той стороны раздался рев чудовища, а следом пол под ногами затрясся от грохота ее шагов.

– Мать-настоятельница скоро будет здесь, – пропищала Мэйси. – Она всегда меня находит. Нужно найти кельи и спрятаться там. Если будем сидеть тихо, то она может отступить.

– Да давайте просто навалимся и отпинаем ее толпой! – завопил я. – Нарисуй базуку лучше. Или ядерную ракету.

– Крепко же тебя приложило, – произнес Бион. – Даже слова новые придумывать начал.

– Ее невозможно победить! – воскликнула Мэйси.

– Не в ее владениях. Чем больше мы вмешиваемся в структуру сна, тем агрессивней она становится. Мы должны замаскироваться, притворившись частью сна.

– То есть стать послушными детьми, тихо сидящими в своих кельях? – произнес я.

– Да! – воскликнула Мэйси, неотрывно рисуя другую дверь.

– Нет! – рявкнул я. – Ты ведешь себя как всегда в своем кошмаре. Что бы это ни было, но суть испытания не может быть в том, чтобы вести себя как всегда.