Император полночного берега

— Я думал, они дождутся конца праздника, — заметил один из арамеев.

— Ага, — проворчал седовласый великан Тороний. — Еще и медком угостят.

— Пошевеливайтесь! — снова заорал кривоногий хишимер с хлыстом.

Ударами плетей хишимерские воины заставили арамеев присоединиться к колонне других невольников. Правитель Хорума был щедр в этом отношении, хишимерские каменоломни получали немало рабов из подвалов его крепости.

Вооруженные всадники окружили невольников. Кривоногий взобрался в седло и повел колонну за собой.

В руке он держал факел, хотя сейчас в этом не было необходимости — свет от огненного танца гипитов разливался далеко по степи. Охранники щедро рассыпали пинки и удары плетей, подгоняя рабов.

— Интересно, который из них наш хозяин? — полюбопытствовал молодой пленник, обводя взглядом хишимеров в богатых одеждах и дорогих доспехах, собравшихся на склоне холма и наблюдавших за огненной пляской кочевников.

— Больше ничего спросить не мог? — сердито отозвался Тороний.

Еще один сказал:

— Теперь наш хозяин сам царь Хишимера. Каменоломни принадлежат только ему.

— Тороний, я слышал, ты бывал в хишимерских каменоломнях. Это так? — снова спросил молодой.

— Довелось по молодости примерить колодку, — неохотно ответил Тороний. — Ничего, сбежал тогда, сбегу и теперь.

— Не забудь и нас позвать, когда вздумаешь дать деру, — сказал кто-то сзади.

Арамеи невесело рассмеялись.

Невольники не успели пройти и полсотни шагов, как вдруг вся колонна остановилась.

Кривоногий хишимер окинул взглядом светловолосого человека с копьем, неожиданно появившегося прямо на пути.

— Ты кто? — гневно спросил хищимер по-ногарски.

— Мое имя Хорруг. Я пришел за арамеями.

— Сейчас присоединишься к ним, — пообещал хишимер.

Он поднял коня на дыбы, намереваясь бросить его вперед и сбить дерзкого с ног. Хорруг вскинул копье. Бронзовый наконечник, пробив шею гиппариона, вонзился в сердце его седока. И конь, и всадник мертвыми рухнули на землю.

Схватив факел, выпавший из руки кривоногого предводителя конвоя, Хорруг бросил его в лицо другому всаднику, затем обнажил клинок.

Воспользовавшись заминкой, к невольникам арамеям сквозь конвой пробрался Демилий и принялся лихорадочно перерезать путы на их руках.

— Ты? — изумился Тороний, узнав сына. — Почему ты не дома с матерью и младшими?

— Я пришел за тобой, отец, — ответил юноша.

— Когда вернемся домой, выпорю! — грозно пообещал Тороний.