Император полночного берега

Получив свободу, он взревел:

— Арамеи, к бою!

Набросившись на ближайшего всадника, великан опрокинул его на землю вместе с гиппарионом.

Колонна рассыпалась, освободившиеся арамеи набросились на конвой, стаскивая охранников с седел и забивая кулаками, ногами и отнятыми у них же клинками. Прочие невольники, воспользовавшись суматохой, разбегались кто куда.

Лагерь хишимеров пришел в движение, зазвучал гонг, поднимая тревогу. По склону вниз устремились воины с обнаженными клинками, из-за холма появились всадники.

— Здесь нам не устоять, — заметил Хорруг, глядя на приближающихся хишимеров.

Каданг был хладнокровен, словно находился не в центре побоища, а мирно отдыхал где-нибудь на лужайке, даже дыхание его было ровным и спокойным.

— Это точно, — так же невозмутимо согласился Тороний, взяв в руки копье.

Сына он отшвырнул себе за спину и приказал:

— А ты не высовывайся.

— Я воин, отец! — оскорбился юноша.

— Выпорю! — снова пригрозил Тороний.

Освободившиеся арамеи быстро вооружились кто чем мог, приготовившись к бою.

— Умереть мы еще успеем! Все за мной!

Заметно прихрамывая, он первым устремился в самый центр танцующих огней. Тороний отвесил подзатыльник слегка растерявшемуся Демилию.

— Чего пасть раскрыл? Шевели костями!

Арамеи последовали за Хорругом. Вслед за беглецами в шеренги танцующих огнепоклонников вломились хишимерские воины. Порядок танца нарушился, ряды факельщиков смешались, завязалась драка.

С вершины холма царь Азгадер наблюдал за вспыхнувшей потасовкой между сбежавшими арамеями, хишимерскими воинами и огнепоклонниками.

— Где твой проводник, советник? — спросил царь главу ногарского посольства. — Тебе не кажется, что ожидание слишком затянулось?

— Я сам в недоумении, царь, — обескураженно ответил Аскеннос. — Я уже отправил людей узнать, в чем дело.

— Твои люди не слишком расторопны, — сурово заметил Азгадер. — Если окажется, что я зря приехал сюда и напрасно побеспокоил нашего покровителя пустой клятвой.

Советник сцепил пальцы в замок, чтобы дрожью не выдать своего волнения. Жестокие нравы хишимеров были хорошо известны всему побережью, а своей вспыльчивостью царь Азгадер нисколько не уступал импульсивному ногарскому императору.

К шатру подбежали двое ногаров, которых Аскеннос посылал вслед за первым гонцом к Икестосу.

— Говорите! — вместо советника приказал Азгадер.

Ногары в нерешительности взглянули на главу посольства.