Император полночного берега

— Что ты хочешь сказать, советник? — спросил император, нахмурившись.

— Ты знаешь мою недоверчивость и подозрительность, государь. Мое мнение — ничего не происходит просто так, само по себе. Немея — не простая девушка, она дочь императора. Случаен ли этот странный недуг?

— Ты хочешь сказать, что на царевну намеренно наслали болезнь? — насторожился император.

— Или отравили, — многозначительно произнес Метоннес.

Император ненадолго задумался, затем кивнул.

— Может быть, ты и прав, — пробормотал он, нахмурившись так, что брови волнами сошлись на переносице.

— Я не чувствую магии. Недуг царевны неестественен, но магической силы я не чувствую. Да-да, ты прав, это может быть яд...

Неожиданно Нокатотос побагровел, как бывало с ним всегда во время припадков ярости. Схватив советника за плечо, он с такой силой сжал пальцы, что Метоннес едва не вскрикнул от боли.

— Но кто?! — прорычал император. — Кто мог осмелиться?! Кто и когда?!

— Тот, кому это выгодно, — ответил Метоннес, стараясь оставаться спокойным, хотя от железной хватки Нокатотоса немела рука и темнело в глазах.

— Надо расспросить дворцовую прислугу.

— Вот ты и расспроси, — распорядился император. — Всех служанок царевны в подвал на дыбу, пытать огнем, пока не скажут правду. Иди!

Он оттолкнул от себя советника и зашагал прочь по галерее, бросив через плечо:

— Узнай мне правду, или сам окажешься на дыбе.

Советник потер плечо и крикнул:

— Стража! Арестовать всю прислугу царевны!

Стражники поспешили исполнить приказ.

Часть дворцовых покоев, принадлежавших царевне Немее, наполнилась шумом — гвардейцы хватали девушек-служанок и стаскивали их вниз, в подземелье дворца. В многочисленных пыточных камерах заплечных дел мастера срывали с девушек одежды, подвешивали несчастных на дыбу и раскаляли в огне орудия пыток, приступая к своим обязанностям.

Спустя недолгое время Метоннес вошел в покои императора и замер у входа, склонив голову.

— Что узнал? — свирепо спросил Нокатотос.

Судя по всему, ярость императора не только не улеглась за время ожидания, но напротив, еще более распалилась.

— Ничего, — ответил советник. — Под пытками эти девчонки готовы сказать все, что угодно, и оболгать себя, лишь бы клещи палача больше не касались их нежной кожи. Правды никто из них не знает. Но одна все-таки вспомнила кое-что.

— Что же? — нетерпеливо прорычал император.

— Лучше тебе услышать это самому.

— Веди! — решительно приказал Нокатотос.