Император полночного берега

В сопровождении советника он спустился в обширное дворцовое подземелье. В пыточной камере взгляду Нокатотоса предстала нагая девушка, подвешенная на дыбу. Ее обнаженное тело покрывали кровавые язвы и ожоги.

Метоннес кивнул палачу. Тот схватил девушку за волосы и поднял ей голову, заставив посмотреть на вошедших.

— Не надо! — сипло взмолилась служанка, ожидая продолжения пыток. — Пожалуйста!

— Говори, — приказал Метоннес. — Повтори для нашего повелителя то, что сказала мне.

— Я ни в чем не виновата, — прошептала девушка.

— Молю вас, отпустите.

— Говори по делу, — свирепо приказал император. — Виновна ты или нет — решать мне.

— Две недели назад я несла фрукты и вино для молодой госпожи в сад. Меня остановила императрица, велела поставить поднос и отправила за музыкантами. Когда я вернулась, императрица стояла у столика с подносом и что-то прятала в одежде. И у нее было такое лицо... такое...

— Если ты лжешь, смерть твоя будет ужасна, — пригрозил император.

— Я говорю правду, — устало прошептала девушка.

— Не мучайте меня больше. Пожалуйста.

— Палачам продолжать свое дело, — распорядился император. — Пусть служанки вспоминают еще что-нибудь. Императрицу допросить.

— Как допросить? — осторожно осведомился Метоннес.

— Так же, как и этих, — со злобой ответил император, кивком указав на служанку. — Обыскать покои императрицы! Обо всем подозрительном сообщить мне.

В то время как подземелье оглашалось отчаянными воплями истязаемых служанок, сам дворец погрузился в гробовую тишину.

Слуги испуганно жались в самых отдаленных закоулках, опасаясь, что скоро стража придет и за ними. Даже вельможи, обязанные по долгу службы присутствовать во дворце, совсем не чувствовали себя в безопасности. Император не часто впадал в столь откровенное бешенство, но когда такие припадки случались, мог покарать любого, не считаясь ни с чем и не задумываясь о последствиях.

В такие минуты никто не осмеливался перечить государю, как бы ни были неожиданны его распоряжения. Высокий статус не спас императрицу от гнева супруга — исполняя приказ повелителя, гвардейцы схватили Ксаннею в ее покоях и поволокли в подземелье.

Пока в комнатах императрицы шел обыск, Нокатотос лично наблюдал за действиями палачей, пытавших его жену. Сидя в высоком кресле, император бесстрастно смотрел в искаженное гримасой боли и стыда лицо истязаемой женщины, слушал ее вопли. Глаза императора постепенно затуманились, взгляд застыл в одной точке, Нокатотос словно впал в ступор.