Император полночного берега

Но через мгновение он вдруг резко распрямился, снова вскинул руки к небу и воззвал:

— О бессмертные девы, жрицы ветров, к вам взываю я! Донесите мой призыв до великого Ксальмоннатоса! Я, Нокатотос, правитель Ногары, призываю бессмертного мага!

Порыв ветра всколыхнул одежды императора и оттолкнул его назад. Нокатотос замер, с надеждой вглядываясь в небесные дали. И надежда его оправдалась.

В воздухе заклубилось малиновое облако, из которого появился челн. На носу суденышка стоял лысый безбородый старик в черной тоге с серебряной каймой, на корме возвышалась могучая фигура в тоге белого льна.

Человек в белой тоге держал в руках собственную голову, ибо на плечах у него не было ничего.

— Счастье твое, император, мой замок был неподалеку, — произнес старик в черном. — Знаю, в недобрый час ты призвал меня.

— Это так, великий Ксальмоннатос, — с горечью ответил император.

В его голосе звучали почтение и благоговейный трепет. Нокатотос, имевший весьма сомнительную власть над развалившейся империей, утраченную его предшественниками, но державший в страхе столицу и окрестные города, сейчас робел, словно безусый юнец, под суровым взглядом чародея.

Несмотря на то, что Нокатотос, как верховный жрец, сам являлся одним из сильнейших магов, в этом искусстве он не смог бы тягаться с самим Ксальмоннатосом, тысячи лет назад своей волей поднявшим в небо свой замок и обессмертившим себя и всех обитателей воздушной цитадели.

— Я готов выслушать тебя, император, — произнес Ксальмоннатос.

— Моя дочь умирает, — простонал Нокатотос.

— Она во власти сна Тота. Бог Смерти высасывает из нее жизнь.

— От сна Тота не существует противоядия, — заметил Ксальмоннатос. — Я не могу излечить твою дочь, и тебе это известно.

— Но некоторым ты продлеваешь жизнь, хотя это кажется невозможным, — ответил император.

Он бросил многозначительный взгляд на безглавую фигуру человека в белом, стоявшего на корме неподвижно, словно статуя. Ксальмоннатос кивнул.

— Мой замок парит в воздухе между небом и землей, между Жизнью и Смертью.

В его стенах время остановилось, только поэтому я и все мои слуги живем тысячи лет, не старея. Но ступив на землю, все мы снова станем смертны. Он умрет первым, — чародей кивнул в сторону безглавого человека. — Согласна ли твоя дочь отказаться от всех радостей жизни ради вечности?

— Она уже от них отказалась, — ответил император. — Моя дочь угасает, ничто ее не радует. Еще немного, и она совсем превратится в безвольную куклу, а затем умрет.