Император полночного берега

Молю тебя, прими мою дочь в свою обитель!

— В безумии своем ты способен причинить немало бед зависимым от тебя людям, — заметил Ксальмоннатос. — Пожалуй, будет лучше избавить тебя от горечи безвозвратной потери. Я приму твою дочь в свой замок, но с одним условием.

— Все, что только пожелаешь! — с готовностью поклялся Нокатотос.

— Вместе с Немеей ты отдашь мне всех ее служанок. Они страдают незаслуженно. Достаточно того, что главная виновница уже поплатилась за свое преступление.

— Я согласен, — не стал возражать Нокатотос.

— Что ж, быть посему, — кивнул чародей.

* * *

Минессис вскрикнула, оцарапав плечо колючей веткой.

— Я не могу идти дальше! — заявила она. — Я устала!

Аррелий бесцеремонно взвалил женщину на плечо. Минессис взвизгнула и забила ногами.

— Немедленно поставь меня на землю, грубый варвар! Ты обращаешься со мной, как с куклой!

— Тогда шевели попкой, крошка, — посоветовал Аррелий, так же бесцеремонно сбросив ношу с плеча. — У нас нет времени на твои капризы.

— Я не просила тащить меня с собой! — гневно напомнила Минессис.

Гиппарион, захваченный Аррелием в крепости Хорума, сломал ногу, угодив копытом в глубокую нору. Коня пришлось прирезать, и дальше Минессис шла пешком наравне с мужчинами, чем и возмущалась почти беспрестанно.

— Ну и шуму от твоей кобылки, — заметил Тороний, поморщившись. — Ее визги выдадут нас с потрохами.

— Ты думаешь, отец, мы можем нарваться на засаду? — опасливо спросил его Демилий.

— Нет, в своих лесах хишимеры на людей не охотятся, — успокоил сына Тороний. — Но все равно лучше не шуметь, мы в их землях.

— Ты уверен, что мы идем верной дорогой? — спросил Хорруг. — Похоже, до нас через этот лес вообще никто не ходил.

— Может быть, и не ходил, — ответил великан. — Но идем мы верно, Мархаб в той стороне. Если пойдем по дороге, нарвемся на хишимерский разъезд, а в полях мы вообще как на ладони. Через лес идти безопасней. Ты лучше скажи, как собираешься отнять свой меч у самого царя Азгадера?

— Войду во дворец и заберу, — просто ответил Хорруг.

При этом голос каданга прозвучал с таким мрачным спокойствием и убежденностью, что усомниться в его уверенности просто было невозможно. Тороний покачал головой:

— Тебе действительно неведомы обходные пути. Ты упрямо готов бить в одно место, словно таран.

— То, что мое, принадлежит только мне, — мрачно сказал Хорруг. — Я никогда не ищу обходных путей, если могу ударить в лоб.