Костями, кровью и железом

Четверо гетареан и Сэто. Скоро, с усилием уже нескольких человек, из колодца было поднято первое ведро воды. Монахи чувствовали опаску. Вода могла быть отравленной. Сперва её дали собаке и та сначала попробовав, следом принялась лакать её с неимоверной усердностью. Воины Королевств наблюдали за животным, то же делали и сельские жители. На некоторое время воцарила полная тишина, только и было слышно, как кожаные перчатки гетареан скрипят от того, что воины крепче сжимают копья. Наконец, собачник, подвинув морду пса, сам зачерпнул влаги и выпил.

Следом выпрямился и глаза скъяргов и людей поднялись за ним. Мужчина улыбнулся.

- Сладкая, - произнес он и в его голосе послышалось удовольствие. Вмиг, обрушилась какая-то стена. Дикари засмеялись, обрадовались, послышались возгласы. При том, что никто не знал дикарский язык, чувствовалось, что слова были тёплыми.

Пес тем временем все продолжал, как ошпаренный хлебать воду, давясь своим собственным языком и чуть ли не захлебываясь прохладной жидкостью.

- Ну хватит, - проговорил его хозяин и потащил животное назад, обхватив его за ребра, однако то очень возмущенно замычало и снова уткнулось в ведро, что тут же заходило ходуном.

В этот момент, снова засмеялась толпа. Она, казалось, как-то размякла, цепкая блокада из холодных желтых взглядов подобрела, некоторые дикари с бронированных гетареан и Сэто переключили свое внимание на собаку, на этого простого мужчину. Невидимый бой двух неестественных сил, двух миров, вмиг прекратился, хотя бы на некоторое время.

Толпа вокруг зашевелилась, повсюду появились улыбки, а собака, радостная, и больше не испытывающая жажды, вынула мокрую морду из ведра и залаяла. Снова послышались какие-то слова, засмеялись дети, а барбос подбежал к дикарям и начал тереться мокрым носом о льняные одежды, за что в ответ получил целую лавину детских рук, что пожелали его погладить. Видно, в степи такое создание видать не приходилось. Собачник хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и сказал:

- А, вот же старая знаменитость.

Снова наполнилось ведро, выпить подходили уже и монахи. Много часов их мучила жажда, вода в лагере почти закончилась, а в жаре ангельского света и после боя, её хотелось больше всего. Наконец испив живительной влаги, сдались и служители Эренея. Они наконец сложили луки, под предлогом, что держа их в руках, неудобно будет набирать новые ведра. Собачник же пригласил оставшихся, тех, кто был в седле.

- Придите, господа, попробуйте и вы.

- Мы сюда не на пир приехали.