Поворот ключа

Бесформенные нагромождения глазниц и зубов, остроконечных когтистых век, хищных пастей, внутри которых зияли вытянутые зрачки – безобразное сросшееся уродство багряных тонов с пульсировавшими жилами, над которыми высились новые и новые полчища рогов, отростков и перепонок, составлявших не то гребни, не то крылья, не то какие-то плавники или же натянутые мембраны между чудовищных пальцев.

Вскоре над девочкой кружил поистине чужеродный миру людей султанат демонов.

Оскалившиеся морды сменялись и переливались, уходили на дальний план и снова вглядывались сквозь прозрачную оболочку на потусторонние для них реалии, будто бы открывался какой-то чудовищный портал.

– Не может быть, – прикрыла губы рукой обескураженная Адель.

– Может, – кивнула на это Мирра. – Если не веришь глазам, тебе лучше их выдавить. Потому что видеть то, что я с вами сотворю, не следует никому на свете, – скалила она детские зубки на своих противников.

– Ты чудовище! Как и обещало пророчество… – Навернулись у чародейки слёзы от страха и отчаяния.

– Нет, это вы – чудовища. Гончие твари, что преследовали нас из города в город, из страны в страну! Вы меня такой сделали! – прикрикнула на них своим тонким и звонким голоском девочка. – Вы не давали мне жить, убивали наших друзей, убили маму и папу! Убили даже добрую Клотильду, что нас приютила! За что? Чтобы сделать меня такой?!

– Мы хотели спасти мир от тебя, мы бились за добро, за справедливость! – отвечал ей Зик, сжимая рубиновый посох.

– И это вы называете «добром»?! Чудовища глядят на вас в вашем зеркале день ото дня, – заявила малышка. – Ненавижу!

– Тебе всё равно больше некуда идти, Мирра! У тебя нет никого и ничего! – крикнула Адель.

– А я больше и не собираюсь бежать! – шагнула та вперёд, и вместе с ней двинулся клубящийся в воздухе портал с облизывавшимися демоническими мордами, готовыми ринуться наружу в любой момент.

– Ты сама сказала, что я – ключ ко всему. К спасению и к погибели этого мира. Зависит лишь, справитесь вы со мной или нет. Вы выковали меня своей жестокостью и беспощадным преследованием, придали мне эту форму, показывая истинное лицо вашей натуры.