Поворот ключа

Лишившись оружия, он просто не знал, что и делать, да ещё и тело болело от полученных ожогов от едва не обратившейся в раскалённую жижу оплавившейся брони. От неё, изуродованной нагревом, сейчас всё ещё исходил пар, так что даже схватиться, расстегнуть и всё скинуть было практически невозможно. Он покатился по земле прочь, не в силах вылезти из разгорячённого плена. И только наличие исцеляющего дара как-то спасало, затягивая раны и залечивая ожоги.

Первой из троицы, стоявшей перед Миррой, в себя от шока пришла Сирильда, выхватив свои ножи и рванув в прыжке к девочке, целясь в грудную клетку, намереваясь уж в этот раз точно пронзить её сердце.

Но клинки в её руках погнулись от удара, частично раскрошившись, оставляя остроухую женщину в не меньшем изумлении.

– Слишком поздно! – сурово сказала ей девочка и коснулась сама грудной клетки соперницы, дотянувшись ладонью.

Участившийся стук сердца заслышали все вокруг. Тело воительницы задрожало, погнутые кленки выскочили, а непонимающий, почти парализованный взгляд мог лишь ответно смотреть в озлобившиеся на весь мир детские глаза Мирры.

Из носа Сирильды начала течь кровь, однако не скатываясь вниз по лицу и одежде, как то всегда бывает, а притягиваясь в сторону девочки каплями по воздуху.

Вскоре у полуэльфийки закровоточили глаза и уши. Было видно, как под кожей пульсируют и набухают все вены и артерии, проглядывали все тончайшие капилляры, а сердце всё стучало, и стучало, и стучало… А потом кожа треснула и вся содержавшаяся внутри кровь хлынула наружу, застывая в воздухе, высасываясь из завопившей от боли во всех конечностях тела Сирильды, впитываясь в ауру и подпитывая клубящийся вихрь вокруг и над самой девочкой, где образовывалась густая рыжеватая дымка с полыхающим контуром.

Словно у огня появилось какое-то новое, ещё никем не виданное состояние.

Это не были вихри пламени, не были ни искры, ни жидкая плазма, ни горящие языки. Это было что-то иное, инфернальное и потустороннее. С изодранной в лоскуты кожей Сирильда перестала вопить и замертво рухнула обескровленным остовом.

Даже проглядывавшие сквозь все эти многочисленные порезы и загибавшиеся куски покрова кости выглядели белёсыми, лишёнными буквально всей алой жидкости.

Архимаг и тёмная чародейка глядели, задирая лица вверх, как в сиянии над девочкой бушевали дым и пламя, как в переливах рождались чудовищные образы, переходящие друг в друга. Порой не было понятно, где заканчивается одно существо и начинается другое.