Орден Равновесия

Огерд глубоко вдохнул, медленно длинно выдохнул, пытаясь успокоиться. Ярость, отчаянье - сейчас они будут самыми плохими советчиками.

Господин Огерд, разрешите доложить! - перед ним вытянулся один из охранников ночной смены.

- Что тебе, Фарид?

- Там у ворот начальник городской стражи с охраной. Просит разрешения поговорить с хозяином.

- Веди сюда. - Огерд встал, поправил пояс, на котором висели короткий меч и кинжал. Пригладил волосы, крепко потер ладонями лицо.

Лицо почтенного Керима, невысокого полноватого человечка, семенившего через двор, вытянув руки, словно желая обнять Огерда, выражало искреннюю скорбь.

- Горе! Какое горе, почтенный Огерд! Какой же зверь мог это сделать?

- Не знаю. Но очень, очень надеюсь это узнать, почтенный Керим. - Огерд говорил коротко и сухо. Несмотря на свою несколько комичную внешность, начальник городской стражи не зря ел свой хлеб. Был он хитер, осторожен, внимательно следил за настроениями в городе. Старался не влезать в политические интриги.

Огерда он уважал и побаивался, особенно после того, как однажды предупредил его о готовящемся на Фродда покушении. Поделился Керим и своими соображениями о том, к кому из асассинов могли бы обратиться недоброжелатели почтенного Фродда.

Огерд выслушал, коротко поблагодарил. И приказал своим людям проверить слова начальника стражи. Как оказалось, Керим был совершенно прав. Огерд нанес визит в казармы городской стражи, поблагодарил Керима еще раз, преподнес прекрасный ноддский кинжал, в простых, но очень прочных ножнах.

А на следующий день Джамал, один из богатейших купцов Эриона, очень недовольный тем, как хватко пришлый северянин ведет дела, открыл дверь своего прекрасно охраняемого дома и обнаружил на ограде веранды головы наемных убийц. На пороге лежал кошелек. Дрожащими руками Джамал развязал его тесемки. В кошельке была сумма, уплаченная за убийство Фродда. И короткая, очень вежливая записка, в которой сообщалось, что некий доброжелатель искренне печется о благосостоянии почтенного Джамала и не советует выбрасывать столь значительные суммы на ветер.

История эта дошла до ушей Керима. С тех пор он относился к Огерду подчеркнуто уважительно.

Огерд сделал приглашающий жест и повел гостя к открытой беседке, прятавшейся в глубине обширного двора. Тяжело вздыхая Керим уселся на мраморной скамье. Огерд, скрестив руки на груди, остался стоять, спиной опираясь об одну из колонн, поддерживавших крышу беседки.