Орден Равновесия

И, лишь к вечеру, увидев, что порядки в отряде хоть и более свободные, чем в армиии, но жесткие, и каждый знает свое место и задачу, чуть расслабился, подъехал к Огерду, и начал задавать короткие и правильные вопросы.

Огерд не стал ничего скрывать.

Курт слушал, вздыхал, а потом спросил о том, что и сам Огерд обмозговывал уже не раз,

- Ну догоним мы этих... Что делать то будешь? Нас двадцать семь человек, оружие только лёгкое, пусть у тебя, вон, - он кивнул на притороченный к седлу Огерда сверток, - и наследство Древних имеется.

А твари эти разметали целую заставу. А она из лучших, между прочим, была.

О том, как нак такой вопрос отвечать, Огерд думал с того момента, как увидел разорённую заставу. И его люди. разумеется, тоже.

И отвечать им что-то придется. Передавать весь разговор, который произошел у него с Фроддом в ночь перед выступлением, он не мог, купец взял с него клятву кровью и Предками, и нарушить ее Огерд просто не мог. И даже не думал об этом.

Но разговоры начнутся.

- Сначала, надо догнать.

А там и разбираться будем, - ответил он, не отводя взгляда от медленно растущей серой полосы нак горизонте. Они приближались к Блессе, к владениям Печальной Королевы. Огерд внимательно вглядывался в горизонт, искал дымы, или еще какие-нибудь знаки, которые подскажут ему направление Он уже понял, что искать тварь и его всадников надо по дывам и следам пожаров.

Но тот столб дыма развеялся, а степь, как всегда, жила своей жизнью, и не было ей дела до тех, кто проносился по ней, грохоча копытами коней в поисках богатства, власти, или мести.

Степь не знала человеческих понятий. У нее была своя справедливость, которой она и измеряла жизни тех, кто шуршал в жесткой желтоватой траве.

Степь усыпляла.

Нашептывала.

Навевала грёзы.

Огерд пускал свою выносливую серую в яблоках лошадку рысью, поравнявшись с головой отряда всматривался в лица людей - не ушли ли они в степной морок.

Приказал почаще сменять передовых разведчиков - помогло. Люди приободрились, лица ожили.

Все с нетерпением всматривались в горизонт.

Остановились уже, когда темнота пала на степь хищной птицей.

После ужина Огерд собрал всех, кроме часовых, у костра.

Посидел, слушая потрескивание сухих ветвей, откашлялся,

- Сами знаете, я не мастак красиво говорить. Видите - тех, кто госпожу Илгу убил, просто так не возьмешь, они целую заставу положили и дальше ушли. Нас, меньше трех десятков. Кто хочет уйти - уходите сейчас, слова не скажу.