Осколки души. Том 1 и 2

Вот только ветер едва улавливался и шел из узкой щели, в которую невозможно было засунуть палец.

Решение пришло мгновенно. Усмехнувшись, я резко опустил руку и, не раздумывая, создал кинжал. Синяя рукоять идеально легла в ладонь, а раздвоенное лезвие-жало привычно потянуло оружие вниз. Подкинув его на ладони, я на мгновение залюбовался собственным произведением, а затем меня накрыло.

Я никогда не любил германского художника. Разделял его страсть к древним артефактам и уважал за фанатичную целеустремленность, но его догматы избранности расы были мне совершенно чужды и противоречили всему, что я знал и любил.

В конце концов даже принцип ордена, в который я вступил: Способным по способностям.

Каждый может пройти путь от ученика до великого магистра, если, конечно, у него есть к этому дар. Каждый, сколь угодно низкого или высокого происхождения. Любого социального статуса, расы или веры. Художник же отрицал саму возможность такого возвышения, ставя одну расу выше всех остальных. И сегодня он поплатится за свое высокомерие.

Улыбнувшись, я двумя руками снял с пьедестала древний кинжал неизвестного автора. Величайший скандинавский артефакт, по легендам, принадлежавший самому богу обмана и лжи. Великолепному Локи. Снял без опаски, ведь все ловушки, как электрические, так и механические и взрывные, уже были обезврежены, стража надежно усыплена, а следующая смена придет только через час. И все же я кое-чего не учел. Истинности.

Стоило прикоснуться к артефакту, как волна прошла по моему телу.

Чуждая воля повелевала подчиниться, встать на колени и принести присягу верности. Но я всегда был слишком упрям, чтобы руководствоваться чем-либо, кроме собственных принципов и интересов. Я удержался на ногах. Превозмог секундную слабость и сразу после этого почувствовал растекающуюся по всему телу новую силу. Кинжал признал мое право.

Тяжело вздохнув несколько раз, я помотал головой, избавляясь от мельтешащих зеленых мух перед глазами, и спрятал кинжал в непромокаемом чехле. Теперь предстояло совершить обратный марш-бросок, позволяющий проникнуть в святая святых художника.

Полчаса в акваланге по канализации, затем спуск с горы по ледяному склону и наконец несколько миль по патрулируемому собаками лесу. Легкотня. Я и не с таким справлялся.

— И не с таким справлялся, — прохрипел я, приходя в себя. Я все еще стоял, хотя и уперевшись ладонью в зеркало, а вероломный клинок вновь признал во мне хозяина. Силы же… они давно были неотъемлемой частью меня.