След Охотника

В темноте Глейн наощупь перезарядил пистолет, выстрелил вверх, перезарядил еще раз — второй выстрел туда же. Пули серебряные, но все-таки ведь пули, и должны наносить урон не только вампирам и оборотням.

Стены перестали сужаться, пространство покачнулось, завалилось на бок, и Глейну пришлось пригнуться, он по-прежнему был в тесной могиле, но она больше не стремилась раздавить его. И Глейну правда казалось, что он победил, пока рядом с ним не послышался тот же блеклый голос:

— Зачем это сделал? Что такое жжется?

Пахло чем-то резким, гниющим, и в этом каменном мешке что-то ползло мимо Глейна, как змея, и у него снова сдали нервы.

— Кэйсар! Вытащи меня! — заорал он и понял своим Охотничьим чутьем, что существо смотрело прямо в глаза ему, замерло напротив. У Глейна это вызвало отторжение, сродни тошноте, словно ему на голову бочонок с крысой надели.

Скорее от страха, чем расчета ранить, Глейн лезвием вверх поднял нож. Он уперся во что-то мягкое, и, почувствовав облегчение от этого, от того, что может сделать хоть что-то, Глейн из всех оставшихся сил повел нож вверх, рубил эту самую «крысу».

Какое-то время не происходило ничего, и Глейн ждал удара с любой стороны, но потом его каменная могила рассыпалась отдельными камнями, и, хоть и выбиваясь из сил, оставшийся снаружи Кэйсар проворно эти камни откидывал в стороны. Он уже и забыл о спасенной девушке, та плакала от ужаса, спрятав лицо в ладонях.

У Глейна были серые от пыли волосы, лицо в черной каменной крошке, и он выглядел таким же беззащитным, как эта девушка, такой же тихий и напуганный, когда его наконец достал Кэйсар.

 ***

Пожалуй, Глейн еще надолго остался бы в том кургане, если бы не тормошил Кэйсар. Девушку отцу отдали в почти бессознательном состоянии, она бледнела, закатывала глаза и болезненно стонала. Глейн снова сам говорил со старостой и от предложения остаться в деревне на ночь отказаться не смог. Тем более, что и правда темнело.

И все же Глейн выглядел отрешенным, странным, и заметивший это староста к вечеру принес бутылку с едкой мутной жидкостью, налил в небольшую чашку всего пару глотков, и Глейн выпил, ни о чем не спрашивая. После этого стало лучше — мир поплыл и перестал быть чем-то настоящим. А чудовище в кургане — как что-то далекое, прочитанное в книге.

Когда-то в детстве Глейна пугали и оборотни, и вампиры, и прочие умертвия. И от первых чудищ он шарахался.